Ребенок спит с мягкой игрушкой

Почему дети спят с игрушками

Многие малыши любят засыпать в обнимку с любимыми игрушками, иногда без этого даже не могут заснуть. Рядом со своими любимцами они обычно быстрее успокаиваются и спокойнее спят. Нужно ли отучать их от этой привычки, или в том, что дети спят с игрушками, нет ничего плохого?

Случается, что ребенок спит с любимой игрушкой при нехватке родительской ласки и внимания. Некоторым малышам мишка или кукла, светящаяся в темноте, помогает справиться со страхом сна в одиночестве.

Однако дети спят с игрушками и у заботливых родителей, независимо от того, близко мама или далеко. Обычно к возрасту 2 лет у них формируются определенные привязанности – среди игрушек выделяется любимец. Вовсе не обязательно им становится самое дорогое и яркое изделие – «близким другом» может стать, к примеру, старая тряпичная кукла или полинявший плюшевый медведь.

По словам специалистов по возрастной психологии, в возрасте 2-3 лет малыши часто олицетворяют игрушки. Они не только спят с ними, но и «кормят», «лечат», «выгуливают» и всюду таскают за собой. Особенно часто это бывает, когда ребенок в семье единственный, рядом нет близких ему по возрасту братьев и сестер.

Внимательней отнеситесь к малышу, если он много разговаривает с игрушкой и плачет, если во время сна вы убрали ее с кроватки. Многие дети опосредованно, через «кукольные» разговоры, могут поведать вам о своих скрытых переживаниях. Например, почему они боятся темноты или не хотят нянчиться с младшим братиком.

Педиатры не советуют специально приучать ребенка засыпать с игрушкой. Мягкие любимцы, набитые ватой и синтепоном, красивы и забавны. Однако они вбирают в себя много пыли и, соответственно, могут накопить в себе пылевых клещей.

Ребенка, страдающего аллергическими реакциями, необходимо отучить от привычки спать с игрушкой. Этому помогут вечерние ритуалы засыпания. К примеру, поставьте рядом с детской кроватью игрушечную колыбель. Пусть малыш уложит свою игрушку спать, но не в свою, а в кукольную постель. Споет «другу» колыбельную, попрощается с ним до утра. Прочитайте сказку на ночь, обращаясь и к ребенку, и к игрушечному «собеседнику».

Если у малыша нет подозрений на пылевую аллергию, а расставаться с игрушкой в кровати он не хочет, регулярно стирайте его любимца в стиральной машинке с детским гипоалергенным порошком. Хорошо бы перед стиркой запаковать его в целлофановый пакет и подержать в морозильнике. После этой процедуры игрушка станет безопасной, к тому же – мягкой и пушистой.

Следите за том, чтобы игрушка для сна была чистой и не опасной. При покупке подарков для ребенка всегда соблюдайте важные правила.

• Покупайте их только в известных вам магазинах и спрашивайте сертификат качества на изделие.

• Материалы и запах дешевых игрушек с рынка могут оказаться токсичными.

• Ребенку до 3 лет не давайте игрушек, содержащих мелкие детали. Спать же с ними будет опасно и детям постарше – во время беспокойного сна они могут теребить их и покусывать.

• С изделиями, имеющие твердые поверхности и острые углы, спать не только некомфортно, но и небезопасно.

Если малыш привык засыпать с игрушкой, никогда не отбирайте ее силой. В дневное время ребенок активен и весел, а ночью спокойно спит? Нет никаких поводов для беспокойства. Рано или поздно малыш «перерастет» своего игрушечного друга и сам откажется от своей привычки.

Ребенок спит с мягкой игрушкой

16 июня 2009 г., 21:08

На вумане только и вижу сообщения, что мягкие игрушки — пылесборники. А я люблю)) Хотя не девочка вовсе, мне 23 года. И не гламурная кукла, даже отдаленно нет. Но вот мягкие игрушки люблю, дома есть 5 штук. С одним мягким котом я сплю. Для желающих пошутить на тему того что " спи лучше с парнем" отвечаю: мч у меня есть, секс регулярный, но вместе пока не живем. Есть ли еще такие как и я, которые спят с мягкой игрушкой? и сколько вам лет?

16 июня 2009 г., 23:22

у вас еще не запущенный случай. у меня есть подруга, которая уже больше 10 лет спит с плюшевым медведем, когда мы ездили с ней отдыхать (несколько раз), всегда его с собой брала. несколько месяцев назад она переехала к своему МЧ. в апреле мы вместе с ними ездили отдыхать, заходим к ним в номер, а на кровати тот самый медведь и еще заяц сидит. оказалось, что ее МЧ спит с этим зайцем всегда:)так и живут вчетвером

16 июня 2009 г., 23:23

16 июня 2009 г., 23:39

16 июня 2009 г., 23:43

Ну и что? По-моему, очень мило и прикольно ;))

16 июня 2009 г., 23:46

Мне 27 лет, а я до сих пор со своим любимым кроликом сплю и во все поездки с собой беру! МЧ его тоже уже полюбил! )))

16 июня 2009 г., 23:49

Мне 22. С мягкой игрушкой не сплю, но имела такое обыкновение с детства и лет до 19.. Сейчас моя собачка стоит рядом с кроватью, охраняет сон) Я бы предпочла спать с мч..но увы(.

16 июня 2009 г., 23:53

Сюрная, мне 31 год, ни жены, ни девушки в данный момент у меня нет, но меня это почему-то совершенно не беспокоит 🙂

17 июня 2009 г., 00:25

мне 40. с детских лет сплю с игрушкой. муж не возражает.

17 июня 2009 г., 00:30

А мне 47, и я тоже иногда сплю с медвежонком, когда мне грустно

17 июня 2009 г., 03:57

А я с плю с по душкой! Кто еще хочет?

17 июня 2009 г., 07:04

Я сплю с медведем, у него есть имя, ия иногда с ним перед сном разговариваю))))Только с собой не беру — места и так в чемодане мало. Но он не обижается.

17 июня 2009 г., 11:11

я сплю с мужем 🙂 а еще носью приходит на мою подушку моя кошка спать. Так и спим. А с игрушками у мен никогда особо не получалось спать, разве что в детстве. Мешают они, утром все равно или на полу или в ногах оказываются.

17 июня 2009 г., 11:12

17 июня 2009 г., 11:29

1, прикольно. По теме, вообще ничего странного не вижу в том, что люди спят с игрушкой, хотя сама никогда не спала с ними. Безобидная милая привычка.

17 июня 2009 г., 13:19

по-моему тоже ничего страшного во сне с любимыми игрушками нет. я сплю с котом (живым, правда) и с мужем. ребенок спит со зверинцем мелких игрушек

16. улыбки и приятности!

17 июня 2009 г., 20:16

я сплю с плюшевой собачкой и зайцем, и с М4 =) а по ночам к нам приходят наши кошки. мне 26

17 июня 2009 г., 20:28

да уж бин — форево. но я с мужем сплю. а когда он раньше меня встает, с его подушкой)

19 июня 2009 г., 08:43

У нас с мужем две или три мягкие игрушки в постели, когда была беременная подкладывала их под коленки, живот или спину, вместо подушек. С тех пор прижились, используются как подушки, у нас кровать большая — две обычные подушки, одна небольшая и мягкие игрушки, все умещается.

Самое забавное это видеть как муж спит, уткнувшись носом в попу плюшевого мишки или живот плюшевой хрюшки =)))

19 июня 2009 г., 13:55

У меня вообще вся комната игрушками завалена (штук 50 от больших до маленьких)- отрываюсь за советское деццтво. Иногда какую-нибудь под бок кладу. когда холодно.

23 марта 2013 г., 21:25

мне 17. я сплю с плюшевый львом. раньше что -то такого не замечала,а теперь..и ничего плохого в ето не вижу..

13 июля 2014 г., 16:25

А мне 12 лет и я сплю с игрушкой.Хотя секс у меня

Тоже был и регулярный очень.И я не тролль

22 ноября 2014 г., 18:28

А мне 12 лет и я сплю с игрушкой.Хотя секс у меняТоже был и регулярный очень.И я не тролль

Очень жаль, что у тебя на уме секс, лучше бы только с игрушками и спала. Кстати, мне 19, тоже сплю с игрушкой, в парне не нуждаюсь.

26 июня 2015 г., 22:10

Мне уже 40 лет.сплю с плюшевыми игрушками.мужа нет детей также нет и мч тоже не имеется.они мне заменяют детей.я с ними езжу на выставки и в другие культурно-исторические места.

29 июня 2015 г., 13:58

А моему ребеночку подарили афигенную игрушку My Pet Blankie) это игрушка, которая разворачивается в мягкий плед большой)) или может быть использована в качестве подушки ))) там разные виды животных и цвета. Загуглите в интернете кому интересно) я вот хоть и взрослая, а такой мягкий милый пледик, что мне самой нравится))))

17 сентября 2015 г., 15:04

Мне мой муж, будучи еще МЧ подарил игрушку, которую я оч хотела и я начала с ней спать) а когда начали жить вместе и перевезли мои вещи то с игрушкой уже спали оба))) еще и разговариваем с ней, прикалываемся))) нечего плохого в этом не вижу)

Использование и перепечатка печатных материалов сайта woman.ru возможно только с активной ссылкой на ресурс.

Использование фотоматериалов разрешено только с письменного согласия администрации сайта.

Размещение объектов интеллектуальной собственности (фото, видео, литературные произведения, товарные знаки и т.д.)

на сайте woman.ru разрешено только лицам, имеющим все необходимые права для такого размещения.

Copyright (с) 2016-2018 ООО «Хёрст Шкулёв Паблишинг»

Сетевое издание «WOMAN.RU» (Женщина.РУ)

Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ №ФС77-65950, выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи,

информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 10 июня 2016 года. 16+

Учредитель: Общество с ограниченной ответственностью «Хёрст Шкулёв Паблишинг»

Главный редактор: Воронова Ю. В.

Контактные данные редакции для государственных органов (в том числе, для Роскомнадзора):

Обустраивая спальное место своему ребенку с желанием обеспечить комфортные условия для сна, стоит позаботиться о том, чтобы в кроватке у малыша было не только красочное детское постельное белье Hello Kitty или другой качественной марки, но и непременно компания в виде мягкой игрушки, и даже не одной. Присутствие в постели игрушки для сна является необходимым атрибутом для ребенка, который призван успокаивать его и умиротворять.

Чем полезен сон с мягкой игрушкой

Причина потребности ребенка спать с игрушкой объясняется отсутствием самодостаточности и ощущением собственной слабости. Для того, чтобы сделать процесс его адаптации постепенным и безболезненным, не последнее значение имеет игрушка для сна. При этом дело не столько в мягкости игрушки, ведь и воздушные подушки Миланика, конечно, создадут комфортный сон малышу. Мягкая игрушка олицетворяет некую форму оберега.

Маленькие дети чувствуют свою беззащитность, оставаясь в кроватке одни без родителей. Таким образом, мягкое плюшевое существо способно избавить дитя от ощущения одиночества и незащищенности, особенно в ночное время, когда малыш расслаблен или вот-вот заснет, что сделает его еще более уязвимым. Естественно, мягкость игрушки для сна необходима, поскольку ребенок всю ночь держит ее в своих объятиях, а такую игрушку обнимать гораздо приятнее, чем пластиковую, не говоря уже о возможности травмирования ею во время сна.

Однако игрушка для сна может быть не только в плюшевом варианте, но это уже скорее для игры перед сном, чтобы настроится на приятные сновидения. Для этой цели можно позволить ребенку брать в постель мерцающие пластиковые игрушки или фонарик со слайдами. Когда ребенок уснет, такие игрушки обязательно нужно забрать из детской кроватки, чтобы они не явились источником опасности и дискомфорта.

Нормально ли, если 9-летний ребенок спит с игрушкой?

Случается, что ребенок на протяжении долгого времени продолжает испытывать потребность в игрушке для сна. Это говорит лишь о повышенной чувствительности и ранимости. Такие дети несколько дольше осваиваются во внешнем мире, и для появления некоторой самостоятельности и уверенности в себе потребуется больше времени. А пока даже дома рядом с любящими родителями, но отдельно в своей кроватке малышу будет комфортнее засыпать, обнимая своего «Тедди». Поэтому выбирая своему чаду матрас, подушки и одеяла, магазин с игрушками также не обходите стороной. Приобретите ребенку плюшевого друга, который сделает его сон еще более сладким и безмятежным.

Лучший помощник в области психологии

Статти по психологии

А. Э. ТАМБИЕВ, С. Д. МЕДВЕДЕВ, О. В. ЛИТВИНЕНКО

Приводятся результаты экспериментального изучения интенсивности, устойчивости, переключаемости внимания у детей 5–10 лет. Возрастная динамика этих свойств свидетельствует о том, что при разработке психодиагностических нормативов для младших школьников возрастной диапазон должен быть узким (разница в возрасте учащихся не более одного года).

Ключевые слова: интенсивность, устойчивость, переключаемость внимания, младшие школьники.

Внимание — универсальная неспецифическая основа каждого успешно протекающего психического процесса — во многом определяет развитие дошкольников и младших школьников [5]. Согласно данным литературы [1], [4], [8] формирование произвольного внимания, в общем, происходит в возрастном диапазоне от 5 до 10 лет. Основные свойства внимания, такие как интенсивность, устойчивость, переключаемость, реализуются с помощью различных морфофункциональных образований мозга [6], [9], в связи с чем начало, темп и окончание их развития могут не совпадать во времени. Рассмотрению этого вопроса и посвящена настоящая работа. Отметим, что для изучения динамики основных свойств внимания использовались разработанные нами компьютерные диагностические методики, позволяющие применять более сложные алгоритмы обработки результатов, нежели это возможно в исследованиях с помощью традиционных бланковых методик.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Исследование проводилось с участием 137 детей обоего пола, посещающих детское дошкольное учреждение или общеобразовательную школу. Испытуемые были разбиты на пять возрастных групп: I — от 5 лет 4 месяцев до 6 лет (16 человек); II — от 6 до 7 лет (33); III — от 7 до 8 лет (15); IV — от 8 до 9 лет (35); V — от 9 до 10 лет (38). Испытуемые выполняли последовательно три компьютерных теста (для оценки интенсивности, устойчивости и переключаемости внимания из батареи компьютерных программ для углубленного исследования внимания у детей «ZOO»). Общая длительность тестирования составляла девять минут. За день до исследования проводились ознакомление испытуемых с правилами выполнения заданий и тренировка. Все тесты созданы в форме игр для повышения мотивации испытуемых.

При исследовании интенсивности внимания на экране монитора появлялись

Два ежика, отличающиеся размерами. Ребенок должен был нажатием одной из двух клавиш указать, с какой стороны меньший ежик. При правильном ответе различие в

Размерах уменьшалось, при неправильном — увеличивалось на 2 % площади (начальное различие в размерах — 20 %). Положение животных менялось случайным образом. Время принятия решения не учитывалось. Таким образом, определялась минимальная правильно различаемая разница в размерах изображений. Эта разница, зависящая от возрастных особенностей восприятия и остроты зрения, учитывалась в дальнейшем, нивелируя межиндивидуальные различия испытуемых. Затем ребенку предъявлялись те же изображения с минимальной правильно различаемой разницей в размерах, но менялось время экспозиции: при правильных ответах оно уменьшалось, при неправильных — увеличивалось на 100 мс (начальная экспозиция — 1000 мс). Показателем интенсивности внимания являлось минимальное время правильного опознания местонахождения меньшего изображения, т. е. скорость переработки информации. Для повышения точности исследования в программу был введен алгоритм вычисления статистической достоверности результатов по критерию серий, что исключало случайное угадывание правильного ответа при выборе из двух альтернатив.

При исследовании устойчивости внимания на экране монитора появлялись изображения ребенка и страуса, а потом со случайным интервалом от двух до пяти секунд — яблоко. Ребенок-испытуемый должен был как можно быстрее нажать клавишу на клавиатуре, чтобы яблоко попало в его корзину. Если же он не успевал, то раздавался звуковой сигнал, и яблоко доставалось страусу (в том случае, если время реакции ребенка на появление яблока оказывалось больше, чем среднее время десяти его первых реакций). Длительность теста составляла три минуты. Показателем устойчивости внимания являлось среднее квадратическое отклонение времени реакции, так как при устойчивом внимании колебания латентных периодов времени реакций меньше, чем при неустойчивом внимании. При расчете среднего времени реакции на основании статистических критериев T1 и T2 автоматически исключались слишком короткие и слишком длинные интервалы времени реакции, и тем самым устранялось возможное влияние посторонних факторов, не имеющих отношения к механизмам устойчивости внимания.

При исследовании переключаемости внимания на экране монитора появлялись две обезьяны с кормушками. При появлении банана в левой кормушке ребенок должен был как можно быстрее отдать банан (нажатием соответствующей клавиши) левой обезьяне, а при появлении банана в правой кормушке — правой обезьяне (бананы появлялись в той или иной кормушке по случайному закону с интервалом от одной до двух секунд). В этой части теста, длительностью 60 секунд, определялось среднее время сложной зрительно-моторной реакции без переключения внимания. Во второй части теста использовался звуковой сигнал, являющийся командой на изменение алгоритма работы на противоположный (банан в левой кормушке — правой обезьяне, и наоборот). После пяти-шести реакций по измененной программе алгоритм работы по звуковому сигналу возвращался к начальному варианту. Переключений режима деятельности в ходе выполнения теста было 10. Время задержки тестирующего стимула (банана) после кондиционирующего (команды на переключение режима деятельности) составляло 800 мс. Компьютер вычислял среднее время сложной зрительно-моторной реакции после каждого переключения внимания. Показателем переключаемости внимания являлась разница между средним временем реакции

До и после переключения внимания. Эта методика является упрощенной модификацией

Ранее разработанного нами теста для взрослых [7]. Идея заключается в том, что для переключения внимания требуется некоторое время на перестройку мозговых процессов с одной деятельности на другую. Если тестирующий стимул подается после кондиционирующего раньше, чем произошла перестройка, то реакция испытуемого будет либо неправильной, либо с бóльшим латентным периодом, чем до переключения внимания. Если же время задержки тестирующего стимула от кондиционирующего равно или больше времени перестройки, то время реакции будет сопоставимо со временем реакции до переключения внимания. Время задержки в нашем исследовании — 800 мс — было выбрано эмпирически, чтобы средний латентный период реакций после переключения внимания во всех возрастных группах был больше, чем до переключения.

Таким образом, все используемые нами показатели имели одинаковую размерность времени и характеризовали такие особенности реакций, которые связаны с функционированием исследуемых механизмов внимания. По способу получения эти показатели являются статистическими оценками, что увеличивает их надежность.

Дальнейший анализ экспериментальных результатов проводился с использованием пакета Statistica и включал расчет парных коэффициентов корреляции между показателями свойств внимания внутри возрастных групп и по всей выборке, расчет средних значений показателей свойств внимания для каждой возрастной группы и оценку достоверности их различий на основании T-критерия Стьюдента, а также построение регрессионных моделей динамики показателей свойств внимания в зависимости от возраста.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

Корреляционный анализ экспериментальных данных показал, что для всей выборки испытуемых коэффициенты корреляции показателей свойств внимания между собой имеют значения от 0,23 до 0,27, что соответствует их высокой статистической значимости (P<0,01). Еще более высокой (R=–0,5) оказалась корреляция всех трех показателей свойств внимания с возрастом испытуемых. В то же время коэффициенты частной корреляции между показателями внимания при исключении влияния возраста имели значение не более 0,01. Аналогично во всех пяти возрастных группах показатели разных свойств внимания не обнаруживали статистически значимой корреляции и имели весьма низкие значения (от R=0,01 до R=0,2).

Такой результат подтверждает то, что в основе разных свойств внимания лежат разные и независимые друг от друга нейрофизиологические механизмы [6], [9] и что задания используемых нами тестов достаточно точно адресуются к одному из нейрофизиологических механизмов внимания, не вызывая при этом излишней мобилизации других его механизмов. Корреляция показателей внимания с возрастом испытуемых отражает временной аспект формирования различных функций внимания в детском возрасте [2].

Результаты исследования возрастной динамики абсолютных значений показателей основных свойств внимания говорят о том, что средние групповые показатели интенсивности внимания в зависимости от возраста (5 лет — 10 лет) улучшаются в 3,2 раза — от 1600 мс до 500 мс (см. рис.). Динамика формирования этого свойства внимания имеет логистический характер, при этом достоверное (Р<0,05) изменение интенсивности внимания наблюдается только с 8 лет, интенсивное улучшение до 9 лет; дальнейшее улучшение происходит более медленно.

Интенсивность внимания отражает энергетические затраты на организацию протекания психического процесса. Аппаратом регуляции интенсивности внимания является лобно-миндалевидная система мозга [3]. Морфофункциональное созревание лобных отделов коры и становление их регулирующих влияний на активность подкорковых образований наиболее интенсивно протекает с 7 до 9 лет [4]. По результатам электроэнцефалографического исследования функциональная организация мозга у детей 7–8 лет еще имеет признаки незрелости, а после 9 лет уже приближается к таковой у взрослых [1].

Показатели устойчивости внимания с 5 до 10 лет улучшаются в 4,7 раза — от 403 до 85 мс с экспоненциальной динамикой. Устойчивость внимания начинает достоверно (P<0,05) улучшаться с 5–6 лет, почти линейно улучшается до 8 лет и продолжает улучшаться, но все более медленно, до 10 лет.

Показатели переключаемости внимания с 5 до 10 лет улучшаются в 5,3 раза — от 1391 мс до 260 мс по логистическому закону, но с более ранним началом ускорения, чем это характерно для развития интенсивности внимания. Различия между их средними значениями у детей 5–6 лет и детей 6–7 лет не достоверны (P>0,05), но начиная с 7 лет, переключаемость внимания улучшается, особенно быстро с 7 до 8 лет (P<0,01), и далее почти с одинаковой скоростью до 10 лет, что предполагает возможность ее улучшения и в более старшем возрасте.

Устойчивость и переключаемость внимания связаны с гиппокампом, получающим проекции от коры и миндалины [6]. Кроме того, устойчивость внимания зависит от функционирования правой теменной области коры мозга [9], и это обстоятельство может определять выявленные нами различия в возрастной динамике показателей устойчивости и переключаемости внимания. По данным одних авторов [5], [8], устойчивость внимания значительно улучшается от 5 до 11 лет, по данным других [7] — начинает расти с 6 лет. Прямых данных о времени созревания мозговых структур, обеспечивающих переключаемость внимания, нет, но отмечается [1], что к десятилетнему возрасту формируется комиссуральная организация, приближающаяся к зрелому типу и являющаяся необходимым компонентом реализации межполушарного взаимодействия в процессе переключения внимания.

Таким образом, основные свойства внимания реализуются в большей или

Меньшей степени разными морфофункциональными структурами мозга, гетерохронность созревания которых приводит к разному времени начала, разному темпу изменений и разному времени окончания их развития. При этом за исследованный нами возрастной период развития внимания происходит улучшение абсолютных значений каждого из показателей в среднем в 4–5 раз. Устойчивость внимания улучшается, начиная с 5 лет, очень быстро до 8 лет и продолжает улучшаться до 10 лет. Переключаемость внимания улучшается с 6 лет, быстрее всего — с 7 до 8 лет и продолжает улучшаться до 10 лет. Интенсивность внимания улучшается с 8 лет резким скачком до 9 лет.

В связи с вышеизложенным при разработке психодиагностических нормативов внимания для младших школьников возрастные диапазоны должны быть узкими, с разницей в возрасте учащихся не более одного года.

1. Дубровинская Н. В., Мачинская Р. И., Куликовский Ю. В. Динамический характер и возрастная

Обусловленность функциональной организации мозга при внимании // Журн. ВНД им. И. П. Павлова. 1997. Т. 47. № 2. С. 196– 208.

2. Заваденко Н. Н., Успенская Т. Ю., Суворинова Н. Ю. Диагностика и лечение синдрома

дефицита внимания у детей // Журн. невропатол. и психиатр. им. С. С. Корсакова. 1997. № 1.

3. Лурия А. Р. Основы нейропсихологии. М.: Изд-во МГУ, 1973.

4. Переслени Л. И., Рожкова Л. А. Психофизиологические механизмы дефицита внимания у

Детей разного возраста с трудностями обучения // Журн. физиол. человека. 1993. Т. 19. № 4. С. 5–13.

5. Рутман Э. М. Исследования развития внимания в онтогенезе // Вопр. психол. 1990. № 4. С.

6. Суворов Н. Ф., Таиров О. П. Психофизиологические механизмы избирательного внимания. Л.:

7. Тамбиев А. Э., Медведев С. Д. О психофизиологической константе переключения внимания //

Вузовская наука начала XXI века: гуманитарный вектор / Под ред. Б. В. Емельянова. Екатеринбург: Изд-во Уральского ун-та, 2002. С. 182–185.

8. Фарбер Д. А., Дубровинская Н. В. Мозговая организация когнитивных процессов в

дошкольном возрасте // Журн. физиол. человека. 1997. Т. 23. 2. С. 25–32.

9. Posner M. I., Peterson S. E., Fox P. T. Localization of cognitive operations in the human brain // Sci.

1988. V. 240. P. 1627–1631.

Поступила в редакцию 15.III 2001 г.

Психологическая зависимость подростков от родителей существует в двух основных формах — собственно зависимости и негативизма. Причиной психологической зависимости подростков от родителей в обеих ее формах является фрустрирование потребности личности в самоактуализации. Зависимость и независимость, вопреки распространенному пониманию их как биполярных характеристик, являются самостоятельными явлениями. Психологическая зависимость в подростковом возрасте оказывает отрицательное влияние на развитие личности и характеризует нерешенность задач развития.

Ключевые слова: Зависимость, независимость, негативизм, психология развития, подростковый возраст, детско-родительские отношения, мотивация, Я-концепция, самоактуализация.

Социально-политические и экономические изменения, происходящие в российском обществе в последнее время, затрагивают практически все стороны процесса развития личности. Происходит постепенное осознание ценности самого человека, внимание общества переносится на его индивидуальность, инициативность, самостоятельность. Общество выдвигает новые требования к современной личности — способность к самостоятельной постановке жизненных целей, возможность осуществлять личный, свободный выбор, уверенность в себе, независимость. В связи с этим особое внимание психологи уделяют подростковому возрасту, который рассматривается как период становления личности, возникновения чувства и образа взрослости, тенденции к самостоятельности. Личностное развитие в этом периоде характеризуется наличием двух разнонаправленных тенденций: стремлением к независимости, обусловленным возрастными задачами развития, с одной стороны, и стремлением к сохранению психологической зависимости от родителей, обеспечивающей ощущение безопасности, защищенности и уверенности — с другой. Если умеренное проявление зависимости от родителей у подростка является естественным и нормативным, то доминирование зависимых тенденций становится устойчивым личностным образованием и оказывает отрицательное влияние на развитие личности. В связи с этим особую значимость приобретает изучение особенностей и причин психологической зависимости от родителей в подростковом возрасте.

Психологическая зависимость — это особая форма межличностных отношений, в основе которой лежит сильное стремление к эмоциональной близости, поддержке и защите со стороны значимого лица и сниженная способность к самостоятельному поведению [12]. Неотъемлемыми чертами этого явления при-136

Знаются следующие: неуверенность в себе, чувство беспомощности и потребность в опеке, защите, опоре [7], несамодостаточность и потребность в эмоциональной близости, любви и принятии [14], тревога по поводу возможного отвержения и одиночества [9] и

Др. Доказательством сложности феномена психологической зависимости является факт выделения психологами отдельных его компонентов: 1) когнитивного (представление о себе как о слабой, бессильной и неспособной личности, на фоне восприятия других сильными и влиятельными), 2) мотивационного (выраженная потребность в поддержке и руководстве со стороны других), 3) эмоционального (тенденция испытывать тревогу или страх в ситуациях, требующих независимого поведения, особенно при наличии внешней оценки), 4) поведенческого (поиски помощи, одобрения, успокоения наряду с тенденцией уступать другим в межличностном взаимодействии) [8].

Проблема возникновения и развития зависимости имеет особое значение в психологии. В центре внимания ученых находятся источники, причины, механизмы возникновения и факторы онтогенетического развития психологической зависимости. При этом представители различных психологических школ возникновение зависимости понимают по-разному, однако общей чертой их рассуждений выступает убежденность в том, что источники зависимости коренятся в области детско-родительских отношений, а именно, в общении младенца с матерью, выступающей первым объектом зависимости.

Так, Психоаналитическое понимание Зависимости основано на постулировании биологической предрасположенности ребенка не только к удовлетворению основных физиологических потребностей, но и к контактам с окружающими людьми. Согласно представлениям З. Фрейда, зависимость проявляется уже в первые месяцы жизни, а как устойчивая личностная черта формируется в результате фиксации ребенка на первой, оральной стадии развития. Э. Фромм в качестве источника зависимости также рассматривает бессознательную, базальную потребность человека в безусловной любви, которая первоначально проявляется еще в младенчестве и удовлетворяется матерью. Это стремление к матери — «одна из наиболее фундаментальных страстей мужчин и женщин, заключающая в себе человеческое желание защиты. жажду уйти от риска ответственности, от свободы, от знания; тоску по безусловной любви, которая предлагается без ожидания любви в ответ» [11; 98]. Поэтому человек, по его мнению, постоянно испытывает конфликт между желанием сохранить безопасность зависимости, с одной стороны, и равносильным желанием независимости и свободы — с другой.

В рамках Когнитивного подхода Возникновение зависимости у ребенка рассматривается в контексте достигнутого им уровня когнитивного развития: ребенок начинает проявлять специфическую зависимость с того момента, когда он становится способным различать и узнавать отдельных людей, в первую очередь мать, когда появляется представление о постоянстве объекта, о продолжении его существования вне поля зрения. С усвоением понятия времени ребенок начинает отвечать в форме протеста на признаки предстоящего расставания с матерью, реагировать на ситуации ее ухода и ожидать ее возвращения [15].

Представители Теорий социального научения В качестве источников зависимости младенца от матери видят беспомощность ребенка (его объективную неспособность самостоятельно удовлетворять основные физиологические потребности) и действия матери, удовлетворяющие эти потребности и выполняющие функцию положительного подкрепления. Возникновение в представлениях ребенка связи между удовлетворением

Базовых потребностей и присутствием матери формирует вторичную потребность, связанную с присутствием матери и с поисками ее внимания, — потребность в зависимости [16]. При этом важно, что необходимым элементом для формирования

Зависимости является появление чувства неуверенности у ребенка. Так, непоследовательное поведение родителей, которые на одно и то же действие ребенка могут реагировать и позитивно, и негативно или не реагировать вообще, повышает тревогу ребенка, вызывает чувство нестабильности и формирует усиленное ожидание следующей реакции, тем самым углубляя его зависимость [5]. Чрезмерно опекающее или авторитарное поведение родителей также является важным источником высокого уровня зависимости у детей, подростков и взрослых [8]. Эмпирические данные показывают, что такой родительский стиль приводит к созданию умственной репрезентации себя как бессильного и неэффективного наряду с репрезентацией других людей (особенно авторитетов) как сильных и могущественных, вызывает страх негативного оценивания и приводит к поведению, нацеленному на поиски помощи, опеки и защиты [8]. Сильная потребность в зависимости может явиться также результатом обилия стрессовых ситуаций, имевших место во время критического периода для формирования мотивации зависимости — в конце первого года жизни — и толкавших ребенка к тому, чтобы быть все время рядом с матерью, создавая потребность в зависимости [17].

Сформированная в раннем детстве зависимость имеет тенденцию к последующему распространению на более широкий круг объектов (помимо родителей, она развивается по отношению к воспитателям, учителям, сверстникам и т. д.). При этом, по мнению большинства специалистов, с возрастом происходит изменение лишь внешних форм проявления зависимости, сама же природа этих связей остается неизменной. Выделяются различные внешние проявления психологической зависимости: поиск позитивного внимания (желание получить похвалу, одобрение, благодарность), поиск негативного внимания (привлечение к себе внимания с помощью ссор, неповиновения и других форм оппозиционного поведения), поиск постоянного подтверждения (излишние извинения, требования обещаний, утешения, советов), пребывание поблизости (стремление постоянно находиться рядом с объектом зависимости), прикосновение и удержание (стремление к телесным контактам с объектом) [16].

С возрастом происходит усложнение внешнего поведения зависимости, наиболее примитивные формы ее проявления сменяются более зрелыми. Так, двухлетние дети используют прямые требования любви — «приклеивание», цепляние, прикосновение и плач, в то время как поиски позитивного внимания, одобрения и успокоения — частые взгляды на объект зависимости, улыбки, демонстрирование игрушки, разговоры и т. д. — характерны для выражения зависимости более старших дошкольников.

В пятилетнем возрасте у ребенка изменяется отношение к зависимости, появляется ориентация на независимость. Многие пятилетние дети переживают мотивацию как сильной зависимости, так и независимости, автономии, что выступает причиной внутреннего конфликта. Этот период многие авторы рассматривают как первый этап важного процесса разрушения психологической зависимости от родителей и формирования внутренней автономии; следующий этап приходится на подростковый возраст.

Подростковый возраст — это период возникновения чувства и образа взрослости, тенденции к самостоятельности, избавления от детской зависимости [3], [4], при этом многие авторы подчеркивают кризисный характер приобретения данных новообразований [1], [2]. Установление подлинной независимости от родителей редко является простой зада-138

Чей, потому что мотивации и поощрения как независимости, так и продолжающейся зависимости в этом возрасте очень сильны. Неспособность подростков решить конфликт между бессознательным желанием сохранения зависимости, обеспечивающей ощущение защищенности и уверенности, и новыми потребностями и преимуществами, связанными с независимостью, проявляется в сложном, противоречивом поведении.

Наше исследование имело своей целью выявление причин психологической зависимости от родителей у подростков.

На первом этапе мы изучали особенности представлений у учащихся подросткового возраста и студентов о зависимости как явлении и как характеристике личности. Использовались метод контент-анализа свободных описаний и метод экспертной оценки. Участвовали испытуемые двух возрастных групп — школьники 13 лет (130 человек) и студенты 17–18 лет (158 человек), среди которых было проведено два опроса. В первом респондентам предлагалось ответить на вопрос «Что такое зависимость?», во втором — «Что отличает зависимого человека?».

Сравнительный анализ представлений испытуемых подросткового и юношеского возрастов о зависимости позволил установить, что она воспринимается респондентами как крайне неприятное явление, препятствующее развитию личности («зависимость — это что-то ужасное, так как она не дает человеку возможности развиваться дальше», «в зависимости есть что-то унизительное для человека», «зависимость лично у меня вызывает чувство брезгливости»), причем у подростков эта тенденция выражена гораздо сильнее, чем у студентов.

Испытуемые представляют зависимость в основном как состояние несвободы. Однако с возрастом эти представления существенно меняются. Для семиклассников зависимость — это, прежде всего, реальная несвобода, неравноправие, внешнее подчинение, проявляющиеся в поведении («зависимость — это когда человек не может пойти, куда захочет», «когда я не могу пойти погулять без разрешения», «когда я должен выполнять все приказания родителей»). Студенты воспринимают зависимость, в первую очередь, как внутреннюю несвободу, проявляющуюся на уровне эмоциональных переживаний, формирования мнений, взглядов, принятия решений и приводящую в конечном итоге к потере собственного Я («зависимость приводит к отказу от собственных принципов», «зависимость — это когда человек перестает быть самим собой», «это когда в голове человека как бы сидит другой человек, влияющий на его мнение», «зависимость — это когда нет никакой защиты от чужого настроения, которое тут же передается тебе»).

С возрастом представления о зависимости усложняются, становятся более глубокими и разнообразными и характеризуются меньшей категоричностью оценок.

Существенные различия между группами проявляются и в представлениях об объектах зависимости. Подростки говорят в основном о зависимости ребенка от родителей, в то время как испытуемые юношеского возраста рассматривают зависимость от более широкого круга лиц, не акцентируя внимания на детско-родительских взаимоотношениях.

О том, что проблема зависимости оказывается более актуальной для подростков, чем для студентов, свидетельствует и то, что в обоих опросах характеристики, связанные с повышенной чувствительностью и ранимостью зависимой личности, у подростков представлены значимо чаще, чем в описаниях студентов. Свидетельством большей актуальности проблемы зависимости для подростков является также и то, что подростки при описании зависимости значимо чаще ссылаются на личный опыт, преимущественно

Строят изложение от первого лица («зависимость — это ког-139

Да я испытываю нестерпимое ощущение несвободы»), в то время как студенты в основном говорят о зависимости «вообще», гораздо реже прибегая к собственному опыту. Об этом свидетельствует также боґльшая эмоциогенность ответов подростков: количество эмоционально насыщенных высказываний у подростков значимо превышает таковое в ответах студентов.

Это делает данный возрастной этап центральным и наиболее перспективным, с нашей точки зрения, для изучения феномена психологической зависимости. Полученные результаты, таким образом, послужили основой для второго этапа исследования.

Мы изучали особенности мотивационно-потребностной сферы и Я-концепции у подростков с различным уровнем зависимости. Выборку испытуемых составили 324 подростка 13 лет — 146 мальчиков и 178 девочек. Исследование мотивационно-потребностной сферы основывалось на выявлении неудовлетворенных потребностей личности и характера их компенсации. При изучении Я-концепции мы обращали особое внимание на такие ее аспекты, как самооценка и образ Я испытуемого в контексте ожиданий в свой адрес значимых людей.

Для диагностики психологической зависимости подростков от родителей использовалась разработанная и апробированная нами методика проективного типа. Стимульный материал методики представляет собой набор из 24 картинок; на половине из них изображен подросток в ситуации общения с отцом, на остальных 12 — с матерью. Родитель произносит реплику, с помощью которой описывается ситуация, провоцирующая у подростка зависимое или независимое поведение. Испытуемому предлагается придумать ответную реплику изображенного на рисунке подростка. Черты лица и мимика в рисунках отсутствуют.

Изучение мотивационно-потребностной сферы производилось с помощью восьмицветного теста Люшера, в котором основные цвета символизируют базовые психологические потребности личности, а отвержение основных цветов свидетельствует о фрустрировании соответствующих потребностей. Способ компенсации неудовлетворенных потребностей символизируется дополнительными цветами, предпочитаемыми испытуемыми. С целью выявления неудовлетворенных потребностей подростков мы анализировали основные цвета, отвергаемые испытуемыми и располагаемые ими в цветовом выборе на последних трех позициях. Для выявления особенностей компенсации неудовлетворенных потребностей анализировались дополнительные цвета, предпочитаемые испытуемыми и располагаемые ими на первых трех позициях.

Самооценка личности изучалась с помощью методики Личностного дифференциала, являющейся распространенным методом исследования личности на основе ее самооценки по трем факторам: оценки, силы и активности. Фактор оценки является показателем уровня самопринятия, самоуважения личности. Фактор силы выступает показателем самооценки уровня развития волевых качеств, способности к достижению цели и преодолению трудностей. Фактор активности указывает на общительность, открытость, легкость в установлении контактов.

Образ Я изучался с помощью методик Личностного дифференциала и Цветового теста отношений, позволяющих выявить характеристики явления соответственно на когнитивном и эмоциональном уровнях.

Поскольку, по мнению многих авторов, психологическая зависимость подразумевает чрезмерную восприимчивость личности к внешним оценкам и ожиданиям в свой адрес [10], для нас представляло особый интерес выявление специфики представлений подростков о себе в контексте ожиданий наиболее значимых для них фигур — родителей и сверстников. В соответствии с этим спи-140

Сок образов, отражающих специфику изучаемого нами образа Я подростка, составили: образ идеального Я подростка с точки зрения его мамы; образ идеального Я подростка с точки зрения папы; образ идеального Я подростка с точки зрения его друзей; образ идеального Я подростка с его собственной точки зрения — Я идеальное; Я реальное.

Чтобы выявить взаимосвязь между явлениями зависимости, независимости и негативизма, мы использовали процедуру факторного анализа (методом главных компонент с последующим варимакс-вращением) соответствующих показателей испытуемых, полученных на основе методики зависимости. Как для всей выборки, так и для гендерных групп в отдельности были выделены идентичные факторы, объясняющие 99 % дисперсии: в первый фактор вошли переменные «зависимость» и «негативизм», находящиеся в обратной связи друг с другом, второй фактор составила переменная «независимость».

Таким образом, вопреки распространенному взгляду на зависимость/независимость как на биполярные характеристики, результаты свидетельствуют о том, что они являются самостоятельными явлениями. Это согласуется с некоторыми литературными данными, представляющими зависимость и независимость как ортогональные факторы [6] и утверждающими, что зависимость и независимость в процессе онтогенетического развития личности формируются параллельно [13]. Согласно нашим данным, альтернативой зависимости выступает не независимость, а негативизм, т. е. зависимость и негативизм являются взаимообратными проявлениями одного и того же явления.

В целом по выборке и отдельно по группам мальчиков и девочек обнаружилась большая представленность зависимых ответов по сравнению с независимыми и негативистическими. Таким образом, зависимое поведение занимает существенное место во взаимоотношениях подростков с родителями, несмотря на то, что на уровне представлений зависимость вызывает у подростков негативную оценку и сопровождается сильными отрицательными переживаниями. Подобная двойственность указывает на подростковый возраст как на период освобождения от детской психологической зависимости.

На основе данных разработанной нами методики, диагностирующей зависимость, были выделены следующие группы испытуемых:

1) Зависимые, ответы которых демонстрировали доминирование слепого

подчинения взрослому, послушания, ориентацию на соглашательство само по себе,

безотносительно к конкретной ситуации;

2) Негативисты, в ответах которых превалировали протест, упрямство, негативизм,

противодействие родителям, выступающие как самоцель, вне зависимости от реальной

3) Независимые, в ответах которых выражалась преимущественно опора на

собственное мнение, желание решить проблему, ориентация на саму ситуацию, а не на

имеющуюся установку по отношению к родителям.

Анализ тенденций подростков к зависимости, негативизму, независимости в

Различных типах ситуаций взаимодействия с родителями выявил, что только в группе зависимых подростков выделенные факторы содержат обратные взаимосвязи. Это свидетельствует о внутренней противоречивости явления зависимости. Образ родителя вызывает у зависимого подростка амбивалентное отношение, столкновение разнонаправленных тенденций: с одной стороны, проявляется доверительность в адрес родителя, который располагает к открытости, выступает в представлении подростка источником помощи, гарантом безопасности, а с другой стороны, родитель воспринимается как довлеющая фигура, изрекающая указания, советы, распоряжения, приказы. Таким образом, психологическая зависимость подростков от

Родителей основана на амбивалентности отношения подростков к родителям; последняя проявляется в том, что подросток стремится к близкому, доверительному общению, желает получать от родителей помощь, советы и вместе с тем переживает эту помощь и поддержку как тягостные, обременительные. Переживание психологической зависимости сопровождается сильной эмоциональной напряженностью.

Обнаружены гендерные различия в отношении подростков к обоим родителям. При этом существенные различия между разными группами мальчиков не были выявлены. Однако значимые различия обнаружились между двумя группами девочек — зависимых и негативисток: в первой мать вызывает преимущественно зависимые реакции, а отец — независимые, в то время как во второй отец вызывает в основном зависимые реакции, а мать — негативистические. Это свидетельствует о том, что у девочек зависимость сильнее проявляется именно в общении с матерью. Общение с отцом имеет значение для сохранения психологического благополучия. У независимых девочек особенностей во взаимодействии с отцом и матерью не обнаружилось.

Результаты изучения особенностей мотивационно-потребностной сферы подростков с помощью теста Люшера показали, что абсолютное большинство выборки (85 % всех испытуемых) характеризуется наличием тех или иных неудовлетворенных потребностей. По всей видимости, это может быть объяснено возрастными особенностями испытуемых, в частности тем, что их тринадцатилетний возраст приходится на пик подросткового кризиса. Вместе с тем группы зависимых и негативистов значимо отличаются от группы независимых по тому, какая именно потребность подверглась фрустрации. Если последние переживают неудовлетворенную потребность в покое, мире, отдыхе (44 % независимых испытуемых), что впрямую определяется их возрастными особенностями, то и для группы зависимых, и для группы негативистов характерна фрустрация потребности в самоактуализации (64 и 63 % соответственно). Значимые различия между этими группами обнаруживаются в способе компенсации этой потребности. Зависимые подростки прибегают к компенсации типа ухода, смирения, дистанцирования, неучастия (57 % зависимых испытуемых), а подростки-негативисты — по типу протеста, упрямства, противодействия (60 % негативистов). Таким образом, способы компенсации фрустрирования потребности в самоактуализации этих подростков полностью соответствуют основным характеристикам их поведения в общении с родителями как зависимого и негативистического, что подтверждает выдвинутую нами гипотезу.

Для независимых подростков не выявлено единой тактики компенсирования неудовлетворенной потребности в спокойствии. По всей видимости, для них характерно более гибкое поведение, проявляющееся по-разному в зависимости от конкретной

Различия между группами обнаружились и в особенностях Я-концепции личности. Оказалось, что связь зависимости и самооценки опосредствована гендерными различиями. Данные свидетельствуют о том, что зависимые и независимые мальчики обнаруживают достоверные различия в оценивании своих возможностей противодействовать трудностям: у независимых этот показатель выражен значимо выше, чем у зависимых, в то время как девочки значимых различий в самооценке между группами не обнаружили.

Я-концепция зависимых и негативистов отличается от Я-концепции независимых подростков внутренней противоречивостью образа Я, несоответствием когнитивного и эмоционального уровней Я-концепции друг другу, когнитивной нерасчлененностью Я-реального и Я-идеального, ригидностью, жесткостью поведенческих ориентаций.

Напротив, образ Я независимых испытуемых отличается гармоничным сочетанием, соответствием когнитивного и эмоционального уровней образа Я друг другу, дифференцированностью, расчлененностью систем Я реального и Я идеального, гибкостью поведенческих стратегий, возможностью ориентироваться в своем поведении как на ожидания родителей, так и на ожидания друзей.

При сравнении образа Я зависимых и негативистов (мальчиков и девочек) обращает на себя внимание следующий факт: структура когнитивного уровня зависимых испытуемых обнаруживает сходство со структурой эмоционального уровня негативистов, и наоборот, эмоциональный уровень первых схож с когнитивным уровнем вторых. Таким образом, качественного своеобразия негативизм по сравнению с зависимостью не имеет: основное различие между зависимыми подростками и негативистами заключается в том, чтоґ именно является рациональной стратегией поведения — тогда обратные тенденции становятся содержанием эмоционального уровня.

Обнаружены гендерные различия в содержании образа Я. Зависимые девочки демонстрируют более дифференцированную когнитивную структуру образа Я, чем зависимые мальчики. Выявлена специфика образа Я негативистов: если основное противоречие в образе Я мальчиков заключается в несоответствии рациональной самооценки и эмоционального самоотношения друг другу (высокая рациональная самооценка связана с негативным эмоциональным самоощущением, и наоборот, эмоциональное удовлетворение собой соответствует негативной рациональной оценке себя), то противоречие в образе Я девочки заключается в том, что негативизм как форма поведения является внутренне чуждым для нее — несмотря на когнитивное оценивание себя в соответствии с эталонами сверстников, условием ее эмоционального благополучия является близость к родительским идеалам.

Гендерные различия в образе Я проявляются также в особенностях восприятия подростками себя в контексте мира окружающих людей. Образ Я у мальчиков и на когнитивном, и на эмоциональном уровнях содержит разделение между родителями, с одной стороны, и друзьями — с другой. По всей видимости, мироощущение мальчика основано на восприятии мира других людей согласно возрастному признаку и представляет собой разграничение «мира взрослых» и «мира детей». При этом независимые мальчики в различных ситуациях могут причислять себя и к той и к другой категории, тогда как мальчиков двух остальных групп характеризует жесткое отнесение себя только к одной из них (зависимые рационально воспринимают себя детьми, а

Негативисты в любой ситуации причисляют себя к взрослым).

Девочки демонстрируют более сложную внутреннюю картину: наряду с восприятием окружающих людей по возрастному принципу, основную роль играет у них отношение к другим и себе в соответствии с половой принадлежностью; образ Я девочек содержит разделение не только между родителями и друзьями, но и между отцом, с одной стороны, и матерью и друзьями — с другой (основываясь на наших наблюдениях за испытуемыми и беседах с ними, мы можем утверждать, что в понятие «друзья» девочки вкладывали более узкий смысл — «подруги»). Различия между девочками зависимыми и негативистками заключаются в том, что зависимые на когнитивном уровне склонны воспринимать окружающих как «взрослых» или «детей» и причислять себя к последним, а восприятие окружающих как «мужчин» и «женщин» является содержанием эмоционального уровня; негативистки же рационально воспринимают себя и окружающих на основе полового принципа, а восприятие себя как ребенка присутствует только на эмоциональном уровне. И для зависимых девочек, и для негативисток особую роль

Играют ожидания отца. Особенностью независимых девочек является схожая структура образа Я, основанная на причислении себя к миру «женщин».

Таким образом, результаты исследования позволяют утверждать, что психологическая зависимость подростков от родителей — это особый психологический феномен, характеризующийся амбивалентностью отношения подростков к родителям: повышенным послушанием, стремлением подростка к близкому, доверительному общению, желанием получать от них помощь, советы, с одной стороны, и тяготением этой зависимостью при резко негативном оценивании зависимости вообще, сильной эмоциональной напряженностью — с другой.

Психологическая зависимость существует в двух основных формах — собственно зависимости и негативизма. Зависимость и независимость, вопреки распространенному пониманию их как биполярных характеристик, являются самостоятельными явлениями. Психологическая независимость характеризуется внутренней автономией, эмоциональным дистанцированием от значимых людей, объектов, самостоятельностью мнений, решений, оценок.

Причиной психологической зависимости подростков от родителей в обеих ее формах является фрустрирование потребности в самоактуализации, что отражается в характеристиках Я-концепции — особенностях ее строения, соотношения когнитивного и эмоционального компонентов, самооценки. Психологическая зависимость оказывает отрицательное влияние на развитие личности и характеризует нерешенность задач развития.

1. Божович Л. И. Личность и ее формирование в детском возрасте. М.: Просвещение, 1968.

2. Поливанова К. Н. Психология возрастных кризисов. М.: ACADEMIA, 2000.

3. Эльконин Б. Д. Введение в психологию развития. М.: Тривола, 1996.

4. Эльконин Д. Б. К проблеме периодизации психического развития в детском возрасте // Вопр. психол. 1971. № 4. С. 39—51.

5. Bandura A., Walters R. H. Adolescent aggression. N. Y.: Ronald Press, 1959.

6. Beller E. K. Dependency and autonomous achie-vement-striving related to orality and anality in early childhood // Child Devel. 1957. V. XXIX. P. 287–315.

7. Birtchnell J. Defining dependence // Brit. J. Med. Psychol. 1988. V. 61. P. 111–123.

8. Bornstein R. F. The dependent personality. N. Y.: Guilford Press, 1993.

9. Bornstein R. F. The dependent personality: De-velopmental, social and clinical perspectiveness // Psychol. Bull. 1992. V. 112. P. 3–23.

10. Cairns R. B. The influence of dependency in-hibition on the effectiveness of social reinfor­cement // J. Personality. 1961. V. XXIX. P. 466– 488.

11. Fromm E. The heart of men. N. Y.: Harper and Row, 1964.

12. Gilbert P., Allan S., T rent D. R. Involuntary subordination or dependency as key dimentions of depressive vulnerability? // J. Clin. Psychol. 1995. V. 51 (Nov.). N 6. P. 740–752.

13. Heathers G. Emotional dependence and independence in nursery school play // J. Genetic Psychol. 1955. V. 87. P. 37–57.

14. Mi lls J. K. Interpersonal dependency correlates and locus of control orientation among obese adults in outpatient treatment for obesity // J. Psychol. 1994. N 128 (6). P. 667–674.

15. Schaffer H. R., Emerson P. E. The development of social attachments in infancy // Child Devel. 1964. V. 29. P. 1–77.

16. Sears R. R. Dependency motivation // American Psychological Society «Nebraska

Symposium on Motivation». 1963. P. 25–64.

17. Stendler C. B. Possible causes of overdependency in young children // Child Devel. 1954. V.

Поступила в редакцию 19.VI 2002 г.

Раймонд Корсини, Алан Ауэрбах

Психологическая энциклопедия

(Raymond Corsini, Alan Auerbach «Concise Encyclopedia оf Psychology»)

Энциклопедия содержит 1365 словарных статей и 473 биографические справки, охватывая практически весь спектр психологии как науки и как профессии. Целый ряд статей посвящен проблематике смежных наук (биологии, медицины, педагогики, социологии и т. д.). Обращение к ним открывает значение межпредметных связей и наводит на продуктивные аналогии, несомненно полезные при поисках новых путей и решений. Данная книга — не просто «моментальная фотография» современного состояния психологии в США. Скорее это попытка нарисовать целостную, динамическую картину мировой психологической науки и практики как она видится в настоящее время из-за океана. В создании этой картины приняли участие свыше 500 авторов статей и более 40 редакторов, среди которых Анна Анастази, Альберт Бандура, Теодор Блау, Томас Харди Лихи, Э. Р. Хилгард, Пол Мил, Чарльз Спилбергер, К. В. Шайи и др. Все это позволяет надеяться, что помимо выполнения утилитарной функции полного справочника данное издание послужит для читателей еще и источником новых идей в самых разных областях теоретизирования и практической работы. Оно будет интересным и полезным не только для студентов и молодых специалистов, но и для зрелых профессионалов, а также для всех, кто интересуется психологией.

Издательство: Эксмо, 2008 г.; 160 стр.

Данное учебное пособие включает в себя основные темы, понятия и вопросы, входящие в программу курса «История психологии». Материал пособия изложен в соответствии с учебным планом для данной дисциплины, утвержденным Министерством образования РФ.

Конспект лекций станет незаменимым помощником для студентов вузов при подготовке к сессии.

Наталья Васильевна Репина, Дмитрий Владимирович Воронцов, Ирина Ивановна Юматова

Основы клинической психологии

Учебник составлен в соответствии с Государственным образовательным стандартом высшего профессионального образования для специальности 031000 «Педагогика и психология». В нем рассмотрены теоретические основы клинической психологии, мозговые механизмы высших психических функций, а также дан патопсихологический анализ нарушений познавательной и эмоционально-личностной сферы человека.

Учебник будет полезен для студентов-психологов, школьных учителей, студентов педагогических вузов, врачей.

Источники:

http://www.prodetey.ru/3863-pochemu-deti-spyat-s-igrushkami

http://m.woman.ru/rest/medley8/thread/3898853

http://z-z-z-z.ru/igrushki_dlya_sna.php

http://www.vash-psiholog.info/s/250-100—lr—/21064-%3Cb%3Erebenok%3C/b%3E-%3Cb%3Espit%3C/b%3E-s