У нас в семье 3 ребенка

Третий – совсем не лишний. Что дают за третьего ребенка?

Рождение ребенка для подавляющего большинства семей – это желанное и счастливое событие. Ничем не измерить эту огромную радость появления на свет нового человека. Родители готовятся к этой встрече. И вот тут часто возникает материальный вопрос, ведь создание условий для жизни маленького члена семьи стоит очень недешево. Тем более это касается семей, в которых уже есть дети.

Родители знают, что государство, декларирующее поддержку семей с детьми, выплачивает единовременные пособия на рождение ребенка, производит ежемесячные выплаты до его полуторагодовалого возраста. А после второго малыша мама имеет право на материнский капитал. А что полагается за третьего ребенка? В таком случае родители имеют возможность рассчитывать на те же выплаты, что и после второго. Также будет выплачено единовременное пособие при рождении. В 2012 году его размер составляет 12 405 рублей (добавляется еще районный коэффициент). Это пособие может получить любой из родителей или тот, кто их заменяет. Если будущая мама обратилась в женскую консультацию на раннем сроке беременности (до двенадцати недель), то ей полагается еще одна поощрительная выплата – 465 рублей с районной надбавкой.

Мама должна знать, что положено за третьего ребенка, как и за второго, получение материнского капитала. Эта довольно приличная сумма (387 640 рублей) может использоваться в определенных целях – для пенсионного накопления мамы, для решения квартирного вопроса, для будущего образования новорожденного.

Кроме этих разовых выплат, семья будет получать ежемесячное пособие до тех пор, пока малышу не исполнится полтора года. Сумма, составляющая это пособие, соответствует сорока процентам от среднемесячного заработка родителя. Кстати, здесь семья может выбрать, кому будет выгоднее уйти в отпуск по уходу за новорожденным – маме, папе, или другому родственнику. Каждый из них имеет на это право.

Идет время, ваш малыш уже ходит и забавно лопочет, и надо знать, что дают за третьего ребенка, когда он подрастает. Если он посещает детский садик, то одному из родителей будет ежемесячно выплачиваться компенсация за оплату содержания в дошкольном учреждении. За третьего ребенка она достигает семидесяти процентов.

Еще одну привилегию семье принесет такой малыш. Сумма зарплаты одного из родителей, облагаемая налогом, уменьшится на 3000 рублей (а не на 1400, как после первого и второго). Эта льгота действует до того времени, пока совокупный годовой доход не превысит двухсот восьмидесяти тысяч рублей. Родители смогут уйти на пенсию на год раньше, благодаря такому малышу.

Родив третьего ребенка, семья переходит в новый статус и становится многодетной. В соответствии с этим она получает ряд льгот и привилегий. Если родители решат улучшить жилищные условия семьи, то смогут воспользоваться тем, что дают за третьего ребенка: оформить ипотечный кредит на максимальный срок – 30 лет, первый платеж можно будет внести только через три года, а государство будет компенсировать ежемесячные платежи по кредиту в размере 75 процентов. Многодетная семья имеет возможность оплачивать коммунальные услуги (газ, вода, электроэнергия, телефон) с пятидесятипроцентной скидкой. Благодаря такому малышу, все дети семьи будут получать прописанные врачом лекарства бесплатно до достижения 18 лет. Вот что дают за третьего ребенка.

Воспитание детей – ответственная и трудная работа. Учитывая это, государство добавляет каждому родителю по пять дней к ежегодному отпуску за третьего и каждого последующего ребенка. Дети из многодетной семьи имеют преимущества при зачислении их в дошкольные детские учреждения.

Что дают за третьего ребенка? Как видим, немало. И все-таки главное – не что за него получают, а то, что он дарит. А это – ни с чем не сравнимая радость создания человека.

ДЕТИ В СЧАСТЛИВОЙ СЕМЬЕ † Православие

13 051 запись предложить новость

Продолжение фазы примерно 12-18 месяцев.

В этот момент все в человеке кажется прекрасным: внешность, голос, даже недостатки характера кажутся удивительными. Показать полностью… Человек словно находится в состоянии опьянения. В этот период ни в коем случае не следует принимать какие-либо серьезные решения, так как пройдёт некоторое время, и перед вами проявиться реальный человек со своими недостатками.

Это первый кризис, когда люди живут вместе и должны договориться о том, по каким правилам они будут жить и что они ожидают друг от друга; может оказаться, что люди видят совместную жизнь по-разному, и у них разные ценности, которые бывает сложно принять друг другу.

Эта фаза неизбежна для любых продолжительных отношений. На фазе различий начинаются ссоры, вы как будто концентрируетесь исключительно на недостатках друг друга. Самый легкий и в то же время худший выход – это развод.

Ссоры и размолвки случаются, но они уже не носят такой фатальный характер, так как оба знают, что ссора закончится, а отношения снова восстановятся. Если супруги прикладывают усилия по развитию терпения, то вместе с терпением к ним приходит и мудрость. Это закон природы. Итак, на этом этапе приобретается мудрость.

Это еще и первая стадия любви!

На самом деле, до этого любви еще не было. На этом этапе каждый начинает думать не о том, что ему должны, а о том, что он сам должен делать для своего любимого человека. Понимание своих обязанностей развивает человека.

Вы по-настоящему стали близки и дороги друг другу. Вы доверяете друг другу как самым близким друзьям. Дружба – это серьезная подготовка к любви.

Настоящая любовь – это непросто. К ней идут очень длительное время. Любви обучаются через всевозможные жизненные ситуации в долгосрочных и близких отношениях. Настоящая любовь – это не то, что сваливается внезапно на голову, как принято считать. Для настоящей, взрослой любви человек созревает, отказываясь от эгоизма.

— Мама, я уже устал или уже замерз?

— Ты уже проголодался.

— Ты не умеешь играть в эту игру (ребенок со слезами отказывается от игры).

— У тебя некрасивая мама (ребенок со слезами лезет в драку).

— «У тебя красные ботиночки».

Другой смотрит на ботиночки (проверяет) и отвечает:

— «Да, на самом деле у меня красные ботиночки» или

— «Нет, на самом деле у меня черные ботиночки».

— «У тебя зеленая ладошка».

Первый смотрит на свою ладошку и отвечает:

— «Нет, на самом деле, у меня розовая ладошка». И т.д.

— «Ты не умеешь прыгать на одной ножке».

— «Нет, на самом деле я умею прыгать на одной ножке» (попрыгать).

— «Ты не умеешь жонглировать пятью банками».

— «Да, на самом деле я не умею жонглировать пятью банками».

1) Останавливать автоматические реакции. Он ни много ни мало включает осознанность. Как это происходит? Ребенок получает утверждение, критически относится к мнению другого, проверяет его на истинность, формирует собственное мнение и далее действует, исходя из своего мнения, опираясь на него.

2) Ребенок получает опыт спокойного признания своих ограничений и возможностей. Да, могу. Нет, не могу. По факту. И получает опыт того, что его умения или неумения никак не связаны с тем какой он – плохой или хороший. Он просто понимает, что это он умеет (и это нормально), а это он не умеет (и это тоже нормально). И научается это признавать.

— Все крутые ребята курят. Если ты не куришь, то ты не крутой.

Мы с младшей Тонечкой гуляли, чем-то занимались дома. Пришла из школы Варвара, чуть позже из сада две средние. Все было как всегда. Показать полностью…

К вечеру девчонки почему-то поссорилось, раскричались, я «рявкнула», чтобы успокоились. В общем, обычная история.

Только старшая, Варюша, была все время какая-то очень грустная. Смотрела на меня своими печальными глазищами и как будто что-то хотела сказать.

«Варя, ты хочешь со мной поговорить?» — спросила я. «Да, мама!».

Мы закрылись в комнате. Сидим — молчим. Только вижу, глаза её наполняются слезами. «Ну, говори, дочь, не молчи…».

И Варя заговорила… «Мама, ты знаешь, я очень тебя люблю… Но вот сейчас ты была не права… Ведь я могу сказать, что ты была не права?» — «Можешь, Варя!».

«Мы с девочками поссорились, ты сказала, чтобы мы "быстро прекратили и ушли с кухни", а ведь даже не спросила, что случилось. А я просила их, чтобы мы вместе тебе помогли, убрались. А они разбаловались. Я так расстроилась! И так хотела, чтобы ты меня обняла! А ты рассердилась».

Я прижала к себе дочку. «Прости меня, Варенька!».

Говорила, как ее кто-то обидел в школе, и она очень хотела со мной поговорить, поплакаться. А я была чем-то занята и отмахнулась: «Потом!».

Как сделала на труде красивую проделку и мчалась домой мне её подарить, а я отругала её за тройку. И поделка так и осталась валяться в портфеле.

Говорила, что я очень хорошая, но вспыльчивая. И она часто залезает к себе на второй этаж кровати и представляет, как было бы хорошо, если бы я всегда была спокойная, ласковая. А ещё мечтает, чтобы мы сели всей семьёй и налепили пирожков. И пусть вся кухня будет в муке и тесте, зато как весело.

И как ей больно, когда мы с папой иногда вздорим: «Ведь вы такие хорошие, так любите друг друга… Никогда, слышите, никогда не ссорьтесь!».

И много всего говорила… А я сидела, слушала… И теперь уже у меня слезы катились градом.

«Мамочка, ты не обиделась, что я тебе это сказала? Я давно хотела, просто боялась тебя расстроить! Я шла в храм и все это рассказывала Богу. Рассказала сейчас тебе, и мне стало так легко!».

Нет, доченька моя любимая, я не обиделась. Мне просто больно. Больно за то, что я так быстро забыла себя — в детстве.

Как я сама плакала, когда работающим и вечно занятым родителям было некогда меня выслушать. И я ночами выплакивала свои беды плюшевой собаке Биму.

Как лет в шесть хотела сделать подарок родителям на Новый год и склеила из картона домик. Радостно помчалась к ним в комнату подарить, а у них были какие-то проблемы и они выпроводили меня: «Потом! Иди, уберись в комнате!». И как я рыдала в обнимку с этим домиком.

Как я ревела из-за чего-то, а мне говорили: «Прекрати сейчас же! Это ерунда!». А для меня это не было ерундой, понимаете?! И я обещала себе, что со своими детьми у меня будет все совсем по-другому. Все! По-другому!

Варенька, милая! Ты выросла! Тебе целых десять лет! Ты уже видишь меня не как «прекрасный мир», как видят маму малыши. Ты видишь меня такой, какая я есть, со всеми моими недостатками! Спасибо тебе за это! Теперь мне нужно учиться быть мамой взрослых детей.

Я услышала тебя! Ты мне очень помогла! И я хочу, чтобы ты знала. Ты и твои сестрёнки — самое прекрасное, что когда-либо было и есть в нашей с папой жизни. Мы так хотим, чтобы вы были счастливы. И чтобы больше не было поводов для таких разговоров. Мы долго сидели с дочкой, обнявшись, рассказывали друг другу о себе… плакали… Весь вечер проревели.

На ночь я перекрестила их, поцеловала в лобики. «Прости меня, Варенька!» — шепнула я старшей. «Мамочка, я так тебя люблю!» — сказала она сквозь сон.

Как и на Руси: семья единоверцев сегодня

Мы уже рассказывали, как в теории устроены семьи православных старообрядцев – единоверцев. Придерживаясь дораскольных традиций Святой Руси, второй книгой после Евангелия в деле устроения семьи единоверцы считают «Домострой». Современность вносит свои коррективы в жизнь, и под давлением «мирщеного» мнения душеполезные книги прошлого получают штампы вроде «памятников литературы» и даже дикой архаики. Однако ряд ученых, исследователей, государственных и общественных, но прежде всего церковных деятелей с самого начала раскола XVII века – времени слома многовекового уклада русского народа – были убеждены, что ценностные ориентиры, бережно хранимые старообрядцами, остаются важными и значимыми. Как никогда актуальны они и в наши дни. Мы решили задать вопросы нескольким простым мирянам-единоверцам о том, каков уклад в их «малой Церкви» сегодня.

Александр Зотов, член приходского совета Успенской единоверческой общины г. Ульяновска, отец четырех детей:

– Все как у всех христиан: стараемся жить по Евангелию, утром молимся полунощницу [1] , вечером – павечерницу [2] , посещаем богослужения, стремимся к исполнению устава. Главный принцип воспитания детей заключается в том, что дети берут пример с родителей. Поэтому очень важно следить в первую очередь за своей духовной жизнью. Одной из самых ценных традиций дома помимо молитвы считаю совместное чтение душеполезных книг. Это происходит в нашей семье каждый вечер, за столом, после ужина. Подобная практика имеет корни в древнерусской традиции, где весь быт людей был воцерковлен. Дети таким образом и слову Божию научаются, и семья объединяется… вокруг Бога! Очень мощная традиция.

Если родители каждый день встают перед иконами, то и дети делают то же самое

– Надо сказать, что семья единоверческая ничем не отличается от общехристианской. Другое дело, что общехристианские ценности сегодня подзабыты. Мы делаем то, что от нас требует Церковь… Сразу скажу, что семья у нас не идеальная. Встаем, умываемся и творим (если вдруг не хватает времени) хотя бы большой начал [4] , если не полунощницу. Здесь всё зависит от того, как поставишь. Приучишь детей – будут молиться. Мы отправляли их в лагерь, где подобная практика была в порядке вещей. Дети сами утром и вечером, иногда даже хором, читали молитвы. Годов с шести мои дети, двое сыновей, знали наизусть малый начал. Это для них было на «автомате». Старший сын уже сейчас читает большой начал. Если родители каждый день встают перед иконами, то и дети делают то же самое. Однажды один из моих сыновей внезапно, стоя рядом со мной, наизусть начал читать 50-й псалом и «Отче наш». Я очень удивился.

Одна комната в нашем доме отведена под моленную, там же и духовная библиотека. Собираемся всей семьей утром и вечером, зажигаем свечи; если служим дома мирским чином – можем и покадить.

В традиции было принято учить ребенка наизусть читать большой начал – это считалось первым и важным шагом к обучению молиться.

В Древней Руси, а сейчас у единоверцев и старообрядцев, существует две основных ситуации, когда ребенок должен был вести себя чинно. На службе в определенные моменты («Верую», Херувимская, «Милость мира», полиелеос, Евангелие) и за трапезой. Общение может быть, но без баловства. Трапеза – это ведь тоже священнодействие. В старых книгах говорится, что кто во время трапезы смеется, тот есть не может. Стоило соблюдать тишину и читать духовную литературу. И трапеза получается благоговейная. А на общественном богослужении… Ребенка не заставляли всю службу стоять по струнке. Но вот в какие-то важные моменты он обязан быть в храме. А потом хоть бегай на улице! И никто в традиции детей не одергивал. Все же понимают, что ребенку надо пар выпускать, а иначе можно и убить веру.

У нас такая домашняя традиция: читаю детям Библию на церковнославянском с самого раннего возраста

У нас есть такая домашняя традиция: я читал детям Библию на церковнославянском с самого раннего возраста. Дети знали наизусть 12 ветхозаветных патриархов. Периодически до сих пор, когда они ложатся, я читаю им. Когда я укачивал своего старшего, месяца в три, пел ему ирмосы, октай – знаменным пением, естественно. В результате сын поет со мной на клиросе. Павечерницу, часы, обедницу – всё это он читает по своему желанию в храме с 10 лет.

В моленной у нас молитвенная одежда, лежат подрушники [5] . Жена всегда перед молитвой покрывает голову. В идеале замужняя женщина дома должна ходить в повойнике. Но ни в коем случае нельзя принуждать к этому силой – всё приходит со временем и через любовь.

Пространство в доме устроено в соответствии с русскими традициями. Дома много рушников, подзоры [6] на кроватях, на полу – коврики. Кресты над входом в дом. Стабильно по три поклона при входе и выходе. Иконы – в каждой комнате. Да всё как у всех.

Воровство и ложь должны очень жестко пресекаться. Детей надо воспитывать в строгости, но с разумом. Начинается все с любви и страха перед родителями. От этого рождается любовь и уважение. В нашей семье дети приучены к труду, дома моют посуду после себя – всегда.

Проблема в том, что потерян уклад жизни, весь быт разрушен. До революции человека формировало общество. Детей специально не воспитывали! Игры, отношения взрослых перед глазами, общая ситуация в населенном пункте играли роль воспитателей. (В общем-то, так происходит и сейчас, с той лишь разницей, что «воспитатели» приобрели во многом довольно уродливые формы. – В.Б.) В советском обществе это было разрушено. А сейчас еще нам предлагаются либеральные ценности: у ребенка есть права… Но прежде всего есть обязанности! Слушать родителей, например.

Стоит приучать детей заниматься какими-то прикладными ремеслами. Я научился переплетать старые книги. Вижу, что дети за этим внимательно наблюдают.

Пою на клиросе, сыновья всегда при мне. Выстаивают длительные службы – по своему желанию, между прочим. Дети всегда перенимают что-то от родителей. Чем интересуются родители, тем и их чада. Мирским – и дети будут интересоваться мирским. Мирское нужно, конечно, но хорошо зарабатывать и удачно вступить в брак – не самоцель. Все ответы даны в Евангелии, которое необходимо читать вместе и объяснять. И разговаривать с детьми всегда надо как со взрослыми. Без сюсюканья. Любому явлению, которое увидел, хоть на улице, – надо дать нравственную оценку, чтобы эта ситуация была для ребенка понятна. В этом проявляется педагогика. Не надо никаких нотаций и постоянных тыканий, а в жизни, между делом, столкнувшись с той или иной ситуацией, спокойно ее разобрать и обсудить.

Супруга взяла традицию показывать по одной серии фильма «Ремесла». Это обсуждается и вызывает у детей интерес.

Дети у нас на домашнем обучении. В школе они учились, но мы решили их забрать. Хотя и в этом есть опасность, поэтому должны быть единомысленные общины, чтобы было с кем общаться, чтоб дети не чувствовали себя белыми воронами в подростковом возрасте. У меня есть примеры из опыта других семей, где гайки затянули. И такие дети потом будут стремиться вырваться из семьи, найти себя в мире, потеряют интерес к вере. Ко всему нужно подходить с разумом.

Анна Козлова, клирошанка храма Покрова Пресвятой Богородицы в Рубцово (Москва):

Послушание – ключ к семейному счастью. Для этого должно быть доверие

– Просто слушаюсь мужа, и все! Послушание – ключ к семейному счастью. Для этого должно быть доверие. Конечно, это не значит, что все решения принимает муж и я не имею права голоса. Это совсем не так. Важные решения всегда принимаются вместе; бывает, и муж просит совета.

Молимся мы обычно полунощницу – как и положено; а если проспали или другая какая оказия – делаем исходные поклоны и читаем молитвы уже по дороге на работу.

Дома есть обязательный красный угол, во время молитвы мы ставим аналой. Лестовки [7] , пояса, кацея [8] и устав – непреложные атрибуты нашего молитвенного уголка. Любим с мужем читать. Для совершения полного круга богослужения мирским чином у нас не хватает всего несколько книг, стремление к этому есть.

Я учусь на церковную швею, потому люблю шить и вышивать.

Дома ходим в закрытой легкой одежде. Голову дома покрываю не всегда. Я бы даже сказала, что покрываю редко: если молитва или гости. В принципе не вижу в этом ничего особо предосудительного: я молодка [9] , а молодки, как правило, до рождения первого ребенка могли и волосы не до конца перед людьми скрывать.

Как уже сказала, у нас есть практика совершения богослужений мирским чином дома, от вечерни до обедницы. Естественно, в субботу и воскресенье мы стараемся молиться в храме, но бывают обстоятельства, а иногда есть желание к молитве на буднях.

Стараемся ездить в паломничества, даже свободное время четко планируем, чтобы не поддаться праздности. Я думаю, в православной семье не должно быть свободного времени. Конечно, в двунадесятые праздники работать нельзя, но и тогда почему-то времени не находится. Служба, какие-то мелкие хлопоты – так и проходит каждый день.

Иван Карпов, головщик Успенской единоверческой общины г. Ярославля, отец троих детей:

– Я не считаю, что наш быт сильно отличается от уклада большинства воцерковленных русских семей.

Вставать мне, чтобы спокойно помолиться полунощницу, приходится пораньше, пока все спят. Старший сын (5 лет) утром молится сам (начал до Символа веры, поклоны, «Достойно есть»). В течение дня вместе молимся до и после трапезы. Вечером перед сном – павечерница (старший сын сам читает ее начало и слушает до канона Богородице). Потом у него свой набор поклонов. В конце павечерницы мы «прощаемся»: «Прости меня Христа ради!» – «Бог тя простит, и ты меня прости». – «Христос посреди нас». – «Есть и будет». И дети идут спать.

В храм детей беру по очереди – они у меня еще маленькие (5 лет, 3 и 1 год). Ко всем нужен индивидуальный подход. Главное, чтобы их присутствие на богослужении было осознанным и полезным, а потому разумно дозированным.

Когда пою, приходится с ними тяжеловато, потому как я от клироса отойти не могу, а они начинают шалить в храме. А ребенок всегда должен чувствовать благоговение перед домом Божиим.

Одежда дома у нас обычная (рубахи и сарафаны не носим). Жена, как правило, в длинной юбке. Иконы есть в каждой комнате и на кухне. Дома есть все богослужебные книги и аналой, потому иногда, когда нет возможности пойти в церковь, могу помолиться церковный круг дома.

Детям стараюсь петь (особенно перед сном). Так как я головщик, то пою в основном богослужебные знаменные песнопения, иногда духовные стихи. Читаем с детьми много: жития святых, Новый Завет, иногда светскую приключенческую классику для детей.

Старший мальчик Сергий учился читать параллельно на церковнославянском и русском. Буквы сначала учил славянские (по традиционной древнерусской методике). Стараемся каждодневно заниматься с ним изучением, разъяснением и выучиванием наизусть богослужебных текстов. Читает детскую Библию пока на русском.

Важно максимальное участие отца в воспитании детей, особенно мальчиков

С детьми общаюсь довольно строго, но стараюсь как можно больше уделять им времени. Считаю, что особенно при воспитании мальчиков важно максимальное участие отца.

Стараемся свести к минимуму звучание дома музыки. Фильмы и мультики с детьми – по воскресеньям и за хорошее поведение. Важно, чтобы центром жизни души каждого из нас было Богообщение, а не внешняя мирская суета.

Александр и Анна Смирновы, единоверцы из с. Поводнево Ярославской области, пятеро детей:

– У нас обычная семья, где есть и младенцы, и дети, и подростки. У всех всё по-разному. По возможности причащаемся, стараемся молиться утром-вечером старым чином. Дети не шибко погружаются в церковные вопросы, старшая уже не ходит в храм по своей воле. Мелкие более охотно ходят храм. Стараемся соблюдать все посты.

Очень важно в семье сохранять мир и взаимопонимание, любовь и приятие детей такими, какие они есть, ничего им не навязывая. До 13 лет еще что-то можно сформировать, далее начинается их путь. Мы можем остаться старшими и авторитетными друзьями или быть нудными и авторитарными врагами. Детям позволяем многое, они любят жизнь и хотят ее увидеть, познакомиться и выбрать свое, как мы в свое время. Но им хорошо оттого, что родители их тверды в своих убеждениях, что верны принципам, для них это защита и опора.

Отмечаем все православные и народные праздники либо в кругу семьи, либо в кругу друзей. Всегда берем детей с собой в паломничества и путешествия, это хороший пример для них и добрые воспоминания на будущее.

У нас крепкая связь поколений: живем с прабабушкой, рядом родители жены, двоюродные братья и сестры, поэтому наша семья в общей сложности – 16 человек.

8 декабря 2017 г.

[1] Полунощница – общественное богослужение, совершаемое в полночь. Служба полунощницы напоминает нам о пришествии Христа. В современной практике старообрядных приходов чаще всего совершается утром, предваряя богослужение. Применяется в единоверческих семьях в качестве утренних молитв. Бывает повседневной, субботней и воскресной.

Порядок молитв: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе всяческих ради»; «Боже, очисти мя грешного»; «Царю Небесныи»; Трисвятое; по «Отче наш» «Господи, помилуй», 12 раз; «От сна возстав»; «Приидите поклонимся»; псалом 50-й: «Помилуй мя, Боже»; 17-я кафизма; Символ веры; Трисвятое; «Отче наш»; тропари: «Се, Жених грядет в полунощи» и другие по Часослову; «Господи, помилуй», 40 раз; «Иже на всяко время»; «Господи, помилуй», трижды; Слава и ныне; «Честнейшую херувим» и «Именем Господним благослови, отче»; «Владыко, Боже Отче, Вседержителю». Вторая часть: «Приидите поклонимся»; два псалма: «Возведох очи мои» и «Се ныне благословите Господа»; Трисвятое; «Отче наш»; заупокойные тропари: «Помяни, Господи, яко благ, рабы Своя»; «Иже глубинами мудрости»; слава: «Со святыми покой»; и ныне: «Блажим Тя вси роди»; «Господи, помилуй» 12 раз; молитва. Затем отпуст.

На субботней полунощнице вместо 17-й кафизмы читается 9-я, вместо тропарей «Се, жених» читаются тропари «Не созданное естество» и другие.

В воскресной полунощнице после 50-го псалма читается канон Троице припевы Григория Синаита; Трисвятое; по «Отче наш» кондак гласу; «Господи, помилуй», 40 раз; Слава, и ныне: «Честнейшую»; «Именем Господним благослови, отче»; иерей: «Боже, ущедри ны» и молитва: «Всемогущая и Животворящая Святая Троице». Затем отпуст, как и на полунощнице повседневной, за исключением помянника за упокой.

[2] Павечерница малая – общественное богослужение, совершаемое вечером, т.е. «по вечеру», после ужина, перед отхождением ко сну. Применяется в единоверческих семьях в качестве вечерних молитв. Порядок молитв: «Царю небесныи»; Трисвятое; по «Отче наш» «Господи, помилуй», 12 раз; «Приидите поклонимся», трижды; Пс. 50-й: «Помилуй мя, Боже»; Пс. 69-й: «Боже, в помощь мою вонми»; Пс. 117-й: «Господи, услыши молитву мою»; Славословие великое; Символ веры; канон (из Октая в честь Богородицы). После канона: «Достойно есть»; Трисвятое; «Отче наш»; тропари (по уставу); «Господи, помилуй», 40 раз; молитва: «Иже на всяко время»; «Господи, помилуй», 3 раза; Слава и ныне; «Честнейшую херувим» и «Именем Господним благослови, Отче»; молитвы: «Нескверная неблазная», «Даждь нам, Владыко, на сон грядущим», «Преславная и присно Дево», и «Упование нам Бог»; Слава, и ныне; «Господи, помилуй», дважды, «Господи, благослови»; отпуст; прощение и помянник.

[3] Головщик – регент, руководитель клироса в единоверческом храме.

[4] Начал (семипоклонный начал) – последовательность молитв, которыми старообрядцы начинают и заканчивают богослужение. Порядок молитв: Молитва мытаря «Боже, милостив…»; «Достойно есть»; Слава, и ныне; «Господи, помилуй», дважды; «Господи, благослови»; отпуст.

[5] Подрушник – коврик для совершения земных поклонов во время молитвы, исключающий соприкосновение лица и ладоней с поверхностью пола.

[6] Подзор – кружевная кайма покрывала кровати.

[7] Лестовка – старообрядческие «четки».

[8] Кацея – ручная кадильница.

[9] Молодка – молодая замужняя женщина, еще не родившая первого ребенка.

Как сделать тему Family не только понятной, но и любимой для вашего ребенка?

Здравствуйте, мои дорогие.

А вы знаете, что в китайском языке бабушка по маме и бабушка по папе — это два разных слова и два совершенно разных набора иероглифов? Хорошо, что в английском все намного проще касательно семьи! Хотя, зная по опыту, тема семья на английском для детей оказывается какой-то невероятной проблемой.

Хотите сделать этот процесс намного проще? Сегодня я вам с этим помогу! Нас ждет знакомство с лексикой по теме «семья», парочка рассказов на английском, а также интересные способы сделать изучение этой темы намного проще.

Начнем, пожалуй, с самого главного — с лексики.

Когда одна из моих маленьких учениц пошла во 2 класс и столкнулось с этой темой, мы нашли очень интересный способ запоминания слов — мы рисовали с ней семейное древо! Древо, где указывали всех—всех—всех родственников. Хочу дать вам пример такого древа. Возможно, с его помощью вам будет гораздо легче выучить лексику.

Так намного проще, не правда ли?

Вот вам еще парочка способов запоминания слов из этой темы:

  • Используйте карточки. У детей очень хорошо развито визуальное восприятие, поэтому попробуйте сделать карточки в картинках. Сделайте с одной стороны картинку члена семьи, а с другой — ответ на английском. Используя этот способ, вы сможете время от времени повторять с ребенком лексику ( такие карточки я брала для дочки — нам очень нравятся!).
  • Смотрите англоязычные видео по теме.
  • Играйте. Придумайте разнообразные игры и задания, чтобы ребенок именно в игровой форме запоминал слова.
  • — Это может быть, например, игра с мячом, где он должен бросать его вам и называть при этом слово на английском.

    — Или скажите ему создать рассказ или сказку, как внезапно все его игрушки стали членами одной семьи: нужно придумать для них роли, дать имена в форме «папа зайчик», «мама зайчик», «сестра мышка» и т.д.

    — Или это может быть игра, где вы раскладываете по комнате листики с названиями членов семьи. Когда вы называете слово, ребенок должен подбежать к этому листику и постоять там на одной ножке.

    Ваша фантазия способна на самые разные вещи, чтобы сделать обучение вашего малыша интересным. Так что вперед!

    Если с фантазией у вас дела не ладятся, тогда смело регистрируйтесь в LinguaLeo , находите там раздел «Для детей» и изучайте новую лексику легко и весело. Я об этом более подробно написала в этой статье и рассказала в видео. А еще лучше сразу приобретайте интересный онлайн курс « О себе и близких на английском », который будет полезен как вам, так и ребенку. Можно сначала попробовать его бесплатно.

    Удивительно, но у многих топик семья вызывает некоторые трудности. Поэтому я решила подготовить для вас 2 текста с переводом.

    «My name is Masha. I am eight years old. I have a big family.

    There are five of us in the family: my mother and father, me, my brother and sister.

    My mother’s name is Alice. She is a teacher of math at my school. My mother likes gardening, so we have a very beautiful garden behind our house.

    I have a father. His name is Alexey. He is a policeman. When he doesn’t work he goes fishing. He likes it very much. We have a lot of fishing equipment in our house.

    I have a brother. His name is Dima. He is 14 years old. He likes sport. He wants to become a professional player one day.

    My sister’s name is Marina and she is 12 years old. She likes drawing. Our house is full of her beautiful paintings.

    I also have two grandmothers and two grandfathers. Sometimes we have dinner all together at the weekends. We eat the food that grannies prepared, talk and laugh.

    I love my big family».

    Ну а теперь перевод.

    «Меня зовут Маша. Мне восемь лет. У меня большая семья.

    Нас пятеро в семье: мама и папа, я, мой брат и сестра.

    Мою маму зовут Алиса. Она учительница математики в моей школе. Моя мама любит садоводство, поэтому у нас очень красивый сад за домом.

    У меня есть папа. Его зовут Алексей. Он полицейский. Когда он не работает, он идет на рыбалку. Он очень любит этим заниматься. У нас дома очень много рыболовных снастей.

    У меня есть брат. Его зовут Дима. Сейчас ему 14 лет. Он любит спорт. Он хочет стать профессиональным футболистом однажды.

    Мою сестру зовут Марина и ей 12 лет. Она любит рисовать. У нас дома очень много ее красивых картин.

    У меня также есть две бабушки и два дедушки. Иногда мы обедаем вместе по выходным. Мы кушаем то, что бабушки приготовили, разговариваем и смеемся.

    Я люблю свою большую семью».

    Ну, а теперь второй текст. Добавим немного сложности, хорошо?

    «I am Sofia and I want to share a story of my family.

    My family consists of 4 people: my mother, my father, me and my brother.

    Both my mother and my father save people’s lives. My mother is a doctor, while my father is a firefighter. My mother likes reading. Every evening we sit together and read books. At the same time, my father and my brother likes sport. When it is warm they spend the whole evening playing in the yard. Sometimes they even forget that it is time to go home. When the weather is bad, they watch basketball on TV.

    We also have lots of relatives. For example, I have an aunt. She is a lawyer and lives in Moscow with my two little cousins. They visit us every summer. I also have two uncles. They both are sailors that’s why we do not meet very often.

    My grandmothers and grandfathers live in a small village several kilometers away from us. We usually spend the whole summer with them. We play with my sister and cousins outside, go swimming, eat a lot of fruits and have fun. At the weekends my mother and father visit us and we have a family dinner. We share stories and enjoy our time together.

    I adore my big and friendly family».

    А вот и перевод.

    «Меня зовут София, и я хочу поделиться историей моей семьи.

    Моя семья состоит из 4 человек: моя мама, мой папа, я и мой брат.

    Мои мама и папа спасают жизни людей. Моя мама — врач, а папа — пожарный. Моя мама любит читать. Каждый вечер мы сидим вместе и читаем книги. В то время как мой папа и мой брат любят спорт. Когда на улице теплая погода, они проводят весь вечер, играя во дворе. Иногда они даже забывают о том, что пора идти домой. Когда погода плохая, они смотрят баскетбол по телевизору.

    У нас также есть много родственников. Например, у меня есть тетя. Она юрист и живет в Москве с моими двумя маленькими кузинами. Они приезжают к нам каждое лето. У меня также есть два дяди. Они оба моряки, поэтому мы не очень часто видимся.

    Мои бабушки и дедушки живут в маленькой деревне в нескольких километрах от нас. Мы обычно проводим все лето с ними. Мы играем с сестрой и кузинами на улице, купаемся, кушаем много фруктов и веселимся. На выходные мои мама и папа приезжают к нам, и мы устраиваем семейный ужин. Мы рассказываем истории и наслаждаемся.

    Я обожаю свою большую и дружную семью».

    А вы знаете, что к текстам можно добавить пару упражнений на закрепление темы «family»? Например, достаточно легким и интересным для детишек разного возраста будет такое задание:

  • Найти в английском тексте аналог предложения в русской версии. Тут может быть 2 варианта — облегченный (когда перед ребенком лежит текст с переводом) и усложненный (когда он видит только английскую версию). Итак, вы читаете любое предложение или фразу из текста по-русски, к примеру «У меня есть тетя», а ребенок должен найти это же предложение в тексте на английском языке и прочитать его вслух. А если работать с классом, то так можно устроить целое состязание между командами!

И еще одно упражнение на закрепление лексики, которое можно делать как дома, так и в классе:

  • У каждого ребенка должна быть карточка с названием родственника, на английском естественно. Дети могут работать как в парах, так и по цепочке. Каждый должен сказать «I've got a . . » или «I haven't got a . «, используя свое слово, а потом задать вопрос партнеру «And have you got a . ?», снова используя свое слово. Собеседник отвечает, а потом используя уже свое слово, обращается к партнеру. Каждый родитель может проводить такое упражнение и со своим юным школьником.
  • Кстати еще больше простых текстов с заданиями вы найдете в моем сборнике текстов для школьников и начинающих. Читайте и тренируйтесь на здоровье!

    Ну что, все не так сложно, правда же? Надеюсь, что теперь тема «семья» станет одной из ваших любимых. А я постараюсь ,чтобы английский язык вообще стал вашим любимым языком. Буду рада видеть вас среди подписчиков своего блога.

    Как надо помогать социально незащищенным гражданам

    В этом году в России должен появиться профессиональный стандарт социального координатора — специалиста, который будет помогать социально незащищенным группам граждан. А в вузах при содействии благотворительных фондов «Вера» и «Старость в радость» готовят образовательную программу для обучения студентов новой профессии — уже осенью такая программа стартует в Свято-Филаретовском православно-христианском институте. Правда, пока речь идет только о помощи пожилым людям, инвалидам и паллиативным больным.

    Между тем такие кураторы или координаторы остро необходимы и в сфере профилактики социального сиротства. Спецкор ИД «Коммерсантъ» Ольга Алленова познакомилась с «кризисными» семьями и помогающими им НКО в четырех российских регионах и выяснила, что сегодня семье, попавшей в трудную жизненную ситуацию, не на кого надеяться: системной государственной социальной поддержки в этой сфере не существует, а благотворительные фонды не справляются с нагрузкой.

    «Мне опека сказала, что дети в опасности»

    Старая трехэтажка, темный подъезд, верхний этаж. Дверь на тесную лестничную клетку открывает молодая женщина в спортивном костюме: невысокая, худенькая, с короткой стрижкой, на бледном лице выделяются живые карие глаза. Крошечный коридор совмещен с такой же крошечной кухней — чтобы попасть в комнату, нужно протиснуться между кухонным столом и холодильником. Половину комнаты занимает новая двухъярусная кровать, возле которой играют в машинки близнецы лет пяти.

    Саше 27, хотя кажется — совсем девчонка. Резкими движениями она поправляет плед на диване и приглашает нас сесть, а сама остается стоять у старой, свежевыбеленной печи. «В этих домах нет центрального отопления, тут дровами топят»,— говорит отрывисто, смотрит с напряжением. На мой вопрос, можно ли сделать пару фотографий, отвечает: «Не надо».

    Своих родителей Саша не помнит: «Меня в детдом определили, но жила я в основном с бабушкой». После смерти бабушки Саша с братом продали ее жилье, купили себе по маленькой квартире и зажили врозь.

    Первого сына она родила в 18, и вскоре ее с ним разлучили — работы не было, денег тоже, отца ребенка посадили по уголовной статье. «Я понимала, что мы умрем с голоду,— говорит Саша.— Мне было уже все равно, с кем он будет, лишь бы не голодный». Ее лишили родительских прав, а ребенка забрала бабушка — мать несостоявшегося Сашиного мужа. Сын к матери так и не вернулся.

    В 21 Саша познакомилась с другим мужчиной, в 22 забеременела. «Он меня избивал, я уходила из дома. Он не работал, я к концу беременности тоже не могла подрабатывать. Бывало, у нас даже хлеба не было». Друзья по детскому дому рассказали Саше о фонде «Материнское сердце» — в Петрозаводске несколько небольших благотворительных фондов помогают выпускникам детских домов. Денег у этих фондов немного, и такую поддержку можно назвать не столько финансовой, сколько психологической.

    «Обычно они приходят к нам за материальной помощью,— рассказывает директор фонда Галина Власова.— Мы сразу говорим, что на полное обеспечение никого не берем. Что человек должен сам искать работу и пытаться решить свои проблемы. Мы ему только помогаем в этом». Саша постучалась в «Материнское сердце», когда была беременна двойней. «Она тогда приходила только за продуктами,— вспоминает Власова,— могла исчезнуть надолго, потом снова появиться. Мы понимали, что ей необходима срочная помощь. Мы, конечно, не ходим за ними постоянно, но всегда знаем, как у них дела».

    Близнецы тихо играют на ковре за небольшой игрушечной стеной, а Саша зовет нас пить чай. Она кладет заварку в маленький, видавший виды чайник и ставит на стол пирог. Мальчишки выглядывают из-за двери. «Когда папа придет»,— строго говорит им Саша, и дети исчезают.

    «Сейчас предпочитают забрать ребенка из семьи в детдом, а потом разбираться»

    Когда они родились, Саша ушла от их отца. Это было трудное время. Фонд помогал памперсами, детским питанием, игрушками. Она получала пособие на двоих детей до трех лет — чуть больше 10 тыс. рублей. Для Карелии это не пустячная сумма, но для одинокой матери двоих младенцев — мизер. Саша не справлялась, семейное неблагополучие нарастало. Когда близнецам исполнилось полгода, в семью пришли сотрудники органов опеки. «У меня тогда не было денег заплатить за свет, и нам отключили электричество. Дрова тоже были через раз, в квартире холодно. Работать с двумя маленькими я не могла. Пособия нам не хватало. Мне опека сказала, что дети в опасности. Я сама понимала это. Была согласна на все — пусть лишают меня прав, пусть забирают детей, лишь бы они были сытые и в тепле»,— делится Саша. История повторилась. Мальчишек забрали в дом ребенка, и уже через пару месяцев Саше сказали, что их можно устроить в приемную семью. «Меня тогда как подстегнуло,— вспоминает она.— Меня не ограничивали в правах и не лишали их, я навещала мальчишек через день, но поняла, что могу их тоже потерять».

    Она пьет чай, стоя у плиты,— за столом нет места.

    — Как же вы их вернули? — спрашиваю я.

    На ее напряженном лице появляется растерянность.

    — Как сейчас помню: сижу тут на кухне одна, в темноте, холодрыга. Смотрю, на улице снег идет. Дети у чужих людей. И думаю: а зачем жить?

    Она отворачивается к окну и упорно там что-то разглядывает.

    Так Саша снова пришла в фонд и попросила помощи. Она устроилась санитаркой в дом-интернат для ветеранов, потом перевелась в столовую. По вечерам «халтурила» — по профессии она маляр-штукатур. «Мне нужны были деньги, чтобы создать в квартире условия для детей. Чтобы мне их вернули»,— объясняет. Это оказалось непросто. Сначала она поклеила у себя обои, а фонд помог подключить электричество. Потом наняла адвоката за 20 тыс. руб. Детей ей вернули только через полгода. «Мы взяли Сашу в проект сопровождения,— объясняет Галина Власова.— У нас было тогда 25 выпускников детских домов: они либо воспитывали детей до трех лет и находились в очень трудной ситуации, либо уже были ограничены в правах, а их детей временно забрали в приюты. В перспективе им всем грозило лишение прав. Целью нашего проекта было сохранение семей. И всем нашим ребятам, кроме одной девушки, это удалось. Саша тоже справилась, она большой молодец».

    С тех пор молодая женщина постоянно находилась под опекой фонда, понимая, что в одиночку ей не выжить. «Саша очень доверчивая и остро реагирует на несправедливость,— говорит Галина Власова.— Выйдет вечером в магазин, ей там что-то обидное скажут парни, она отвечает, начинается конфликт. Рядом с ней всегда должен быть человек, который поддержит, поможет».

    В последние годы Саша работает санитаркой в больнице, зарабатывает 16 тыс. руб. в месяц. Из них около 7 тыс. платит за детский сад. Прожиточный минимум в Петрозаводске — 11 тыс. 839 руб. «На каждого ребенка я получаю пособие 487 руб.,— говорит Саша,— а в садик надо сразу 3500 за одного отдать. Потом возвращают 30% за первого и 50% за второго, но по факту мне возвращают 1900 руб. От нашего государства помощи нет — им проще ребенка в детдом забрать, чем его семье помочь».

    В дверь звонят, и мальчишки протискиваются мимо нас в коридор: «Папа, папа пришел! Сейчас будем торт есть!»

    Сергей появился в жизни этой семьи около четырех лет назад — как раз в тот момент, когда Саша смотрела в заснеженное окно и не хотела жить. Он работает на стройке, семья выбралась из нищеты, хотя назвать их жизнь обеспеченной по-прежнему нельзя. В декабре 2017-го Саша и Сергей поженились. «С его появлением ей стало легче,— замечает Галина Власова.— Она сама успокоилась, мягче стала. И детям с папой лучше, они его любят. Кризис они преодолели, дети остались с матерью, но для этого потребовалась фактически постоянная поддержка». Системной поддержки таких семей в стране по-прежнему нет, говорит Власова,— несмотря на то, что во многих городах открываются кризисные центры помощи женщинам и детям, попавшим в трудную жизненную ситуацию.

    «В 2017 году в нашем регионе было вдвое больше семей, попавших в трудную жизненную ситуацию, чем в 2015–2016-м,— говорит Галина Власова.— У мужчин нет работы, женщины с маленькими детьми тоже не могут устроиться. До трех лет устроить ребенка в сад практически невозможно, яслей почти нигде нет, а ведь это самый чувствительный период: до полутора лет на ребенка выплачивается пособие 6,8 тыс. руб., с полутора — уже только 3,4 тыс., с трех лет пособие — вообще копейки, а в очереди в детские сады в Петрозаводске стоит 7 тыс. детей. При этом льгот для одиноких матерей нет, очередь общая. И маме надо найти сразу 3,5 тыс. руб., чтобы оплатить сад за месяц вперед. Многие женщины оказываются в безвыходной ситуации, они вынуждены отдавать детей в сиротские учреждения».

    Фонд «Материнское сердце» обращался в правительство республики, чтобы региональный дом ребенка передали в Министерство соцзащиты и чтобы на его базе открыли отделения для попавших в трудную жизненную ситуацию мам с детьми. Но пока это не удалось. «У нас в регионе есть кризисные центры для женщин, подвергшихся насилию в семье, но все не так просто. Женщине необходимо пройти медицинское обследование и иметь деньги на питание. А если это невозможно, то она остается одна со своими проблемами. Да, мы ей помогаем, но проблему с жильем мы решить не можем. Где Бог поселит, там и живут».

    «Как только девушки беременеют — их сразу же из общежития выставляют»

    Через петербургский приют для женщин в трудной жизненной ситуации, который был открыт в рамках программы «Мама рядом» благотворительного фонда «Дети ждут» в 2013 году, за пять лет прошло 38 женщин. Абсолютное большинство — выпускницы детских домов.

    17-летняя Катя живет здесь уже полтора года. Она приехала в Петербург несколько лет назад из Псковской области — учиться в колледже. Забеременела и была вынуждена прервать учебу. В Пскове Кате должны дать жилье, как сироте, но случится это, когда она станет совершеннолетней и когда подойдет очередь на квартиру. Зина — петербурженка и студентка того же колледжа. Ее родители умерли несколько лет назад, оставив в наследство дочери квартиру, но Зина оказалась в детском доме, и жить в своей квартире сможет только после совершеннолетия. Катя и Зина находятся в академическом отпуске, у них — маленькие дети. «Как только девушки беременеют — их сразу же из общежития выставляют,— объясняет руководитель приюта Татьяна Бондаренко.— Учебный процесс и выращивание детей оказываются несовместимыми: кому-то надо учиться, а кому-то растить ребенка. И тогда они начинают искать такие приюты. К нам обратились социальные педагоги этого колледжа, так что мы девчонок сразу подхватили».

    По словам Татьяны, выпускницам детских домов, оказавшимся в такой ситуации, важнее всего общение и моральная поддержка: «Папы в этих семьях, как правило, отсутствуют, мама остается одна с ребенком в замкнутом пространстве. Дружбы у них между собой не получается, она недолгосрочная и неглубокая, таковы особенности сиротской депривации. И такой маме очень важно понять, что она не одна. Ведь иногда она даже к врачу не может сходить».

    Зина и Катя совершенно не умеют заботиться о себе, не могут правильно распоряжаться деньгами. Каждая из них ежемесячно получает компенсацию в размере 20 тыс. руб. за то, что не живет в общежитии во время академического отпуска. Кроме этого, им выплачивают детское пособие и пособие матери-одиночки. «Но они совершенно не умеют распределить свой доход, выстроить бюджет, купить ребенку витамины или лекарства, отложить деньги на транспорт,— рассказывает Бондаренко.— Они могут потратить за день все деньги, которые получили. Поэтому мы их учим. Но многим нужно длительное сопровождение и после выхода из приюта».

    «У нас всего четыре сотрудника, это полностью внебюджетный проект, который содержится на средства одного из наших доноров,— поясняет президент благотворительного фонда «Дети ждут» Лада Уварова.— Конечно, есть огромная потребность в том, чтобы, выведя семью из острого кризиса, передавать ее некой внешней службе сопровождения. Такая служба должна быть масштабной, а поддержка — системной. Но поскольку пока такой службы нет, то сопровождением по мере сил занимаются сотрудники приюта».

    Продолжает Татьяна Бондаренко: «Когда девчонки от нас уходят, мы, как правило, их не теряем из виду, но наше общение — это исключительно инициатива с их стороны. То пригласят на день рождения, то позвонят поделиться какой-то новостью. Мы видим, как они живут, но постоянно сопровождать их не можем. А помощь им нужна в самых простых вещах. Например, они не ходят к стоматологу и теряют зубы. Не посещают врача не только в профилактических целях, но даже в острых ситуациях, и теряют здоровье. Они не умеют о себе заботиться». У таких мам, переживших детскую травму, сложности и с собственными детьми: «Они не могут организовать режим дня для ребенка, не помнят, когда и какие прививки надо делать и в каких случаях необходимо вести ребенка к врачу. Не могут организовать процесс посещения ребенком детского сада, хотя мы всех детей ставим в очередь,— и когда подходит время, маме остается просто отнести документы в сад. Но они то проспали, то опоздали, то забыли, к кому надо прийти за справками».

    Выход из сиротского круга

    Иногда сотрудники приюта обращаются в районные центры помощи семье, чтобы соцработник сопроводил маму в детский сад и помог оформить документы. Но такая помощь оказывается разово, а бывшим воспитанницам детдома нужно плотное сопровождение в течение длительного времени. «Они и сами говорят, что если бы кто-то был рядом, то жить было бы проще»,— сетует Татьяна.

    Оксана в приюте не жила, она пришла сюда в прошлом году — попросить денег или продуктов. У нее четверо детей — от четырех до 13 лет. Постоянного мужчины в семье нет, то один прибьется то другой. Такие отношения — тоже результат сиротской травмы. Оксана рано осталась без родителей и выросла в детдоме. Вспоминает, что там ее били старшие, прижигали руки сигаретами, она убегала и месяцами жила в подвалах. Маленькая, худенькая, с живыми черными глазами, все свои 35 лет она цепляется за жизнь: сначала хотела хорошей жизни себе, теперь — хотя бы детям. «Я не хочу, чтобы они знали, что такое детдом»,— говорит Оксана. Однажды детей у нее забрали в приют — из-за нищеты, голода, плохих жилищных условий. Она была в отчаянии, металась по кабинетам чиновников, писала письма в инстанции. После ее письма в аппарат уполномоченного по правам ребенка Санкт-Петербурга действия органов опеки проверили, и детей вернули домой. Но жить этой семье очень трудно. «Оксана хорошая мать, дети ухоженные, чистые, она о них заботится как может,— рассказывает Татьяна Бондаренко.— А вот к жизни совершенно не приспособлена, очень доверчивая. Ей нужна постоянная помощь, но не столько материальная — ее просто надо учить жить. Мы ходили с ней в магазин и объясняли, как грамотно покупать продукты: крупы, мясо, молоко, а не колбасу и пирожки — чтобы хватило на всю семью и надолго. Но это надо делать регулярно, чтобы вошло в привычку. У нас нет такой возможности».

    Оксана часто болеет, весит всего 37 (!) килограммов. Ей нужно вылечить несколько хронических заболеваний и вставить зубы, а для этого нужны время и деньги. Ей трудно найти общий язык со старшей дочерью-подростком — необходим психолог, но она боится чужих людей. Она не может работать, потому что за средней дочерью, страдающей эпилепсией, нужен присмотр даже в детском саду. Если в жизни этой семьи не появится постоянный сопровождающий специалист, она просто не справится, и дети снова попадут в приют. А потом повторят судьбу матери.

    «Мама не пьет, детей навещает регулярно»

    Людей, нуждающихся в помощи социального куратора, гораздо больше, чем выпускников детских домов,— в трудную жизненную ситуацию может попасть любой. И далеко не каждый самостоятельно найдет способ решения проблемы.

    Ростов-на-Дону, дом ребенка №4 на 189 мест. Сейчас здесь живет 141 воспитанник. Светло, чисто, уютно, открытый, дружелюбный персонал, профессиональные врачи, медсестры, воспитатели. Не очень часто такое увидишь в нынешней сиротской системе. Казалось бы, у детей все хорошо — в тепле, сытые и одетые. Вот только мам рядом нет. Между тем у половины детей мамы есть, и они не лишены прав — 79 детей помещены сюда по заявлению родителей.

    Три года назад у Елены сгорел дом в городе Зверево, и ей пришлось отдать детей в это учреждение. «Мама не пьет, детей навещает регулярно,— рассказывает старший воспитатель Мария Павлова.— Она живет у родственников, которые не хотят размещать у себя еще и детей. Бывает, я ей звоню, спрашиваю, приедет ли она к детям — она отвечает, что нет денег на дорогу в Ростов. Я ей перевожу, она приезжает. У нас тут мамы очень разные, и ситуации разные, есть и пьющие, и асоциальные, и такие, кто просто воспитывать ребенка не хочет. Но я не могу сказать, что Елена — совсем потерянная в этой жизни. Ей просто помочь надо».

    Сейчас у Елены четверо детей, младшей десять месяцев, а старшую недавно перевели отсюда в детский дом — потому что ей исполнилось четыре года, и жить в доме ребенка вместе со своими братьями и сестрами она больше не может. То есть ребенок переживает стресс, связанный с переводом в интернат, разлучен с братьями и сестрами (а значит, в перспективе может быть устроен в замещающую семью уже без них) и более трех лет живет в сиротской системе только потому, что у его матери нет жилья.

    Государство тратит на одного ребенка в этом учреждении 973 тыс.747 руб. в год — то есть на содержание четверых детей из одной семьи около 4 млн руб. ежегодно. Трехкомнатная хрущевка в Зверево стоит около 900 тыс. руб., а 100-метровый дом — 1,8 млн руб.

    Учреждения для детей-сирот обязаны поддерживать контакты с родителями, чтобы родительско-детские отношения не разрушались. Мария Павлова рассказывает, как писала письма молодой маме, оказавшейся в тюрьме: «Мы ей высылали фото, рассказывали, как он растет. Толстая пачка писем собралась. Когда она освободилась — забрала ребенка». Но социальное сопровождение семьи на дому в обязанности сотрудников таких учреждений не входит — это работа социальных служб. Однако государственная система помощи подобным семьям предполагает пока только разлучение детей с родными: в сиротских учреждениях много специалистов, знающих, как работать с детьми, но никто не знает, как работать с их родителями, чтобы научить их жить в этом сложном мире.

    Ребенок, разлученный с семьей, оказывается в ситуации стресса, и уже через три недели в его психике начинаются изменения, которые в дальнейшем окажут негативное воздействие на всю его жизнь. Специалисты называют это депривацией и связывают ее с нарушением привязанности. Впоследствии такие люди нуждаются в длительной социальной и медицинской поддержке, часто ведут асоциальный образ жизни. Кроме этого люди, пережившие сиротскую депривацию, как правило, сами не в состоянии потом воспитывать своих детей — то есть разлучение ребенка с семьей многократно воспроизводит сиротство в следующих поколениях.

    Исполнительный директор московского Центра лечебной педагогики Александра Фадина рекомендует открывать на базе домов ребенка отделения совместного пребывания детей с родителями, находящимися в трудной жизненной ситуации,— с обучением и реабилитацией. А также отделения дневного и пятидневного пребывания детей и центры ранней помощи. А в населенных пунктах должны появиться социальные кураторы — реальные помощники, которые направляли бы семью за конкретной помощью в конкретное ресурсное учреждение, и сопровождали бы ее столько, сколько ей это необходимо.

    «Раньше такие люди были не сильно заметны, а сейчас, в век цифровых технологий, им очень трудно выжить»

    Наталье 48 лет, у нее шестеро детей: младшему шесть лет, старший учится в техникуме. Полтора года назад от нее ушел муж, и она оказалась без средств, в съемном доме на окраине Оренбурга. «Наталья выросла в обычной семье, вышла замуж в 18 лет, образования нет, всю жизнь она растила детей,— рассказывает руководитель оренбургского фонда «Сохраняя жизнь» Анна Межова.— Ее муж работал, содержал семью, вся бытовая бюрократия была на нем. А потом он предложил купить дом побольше и под этим предлогом выписал жену и детей. Дом, в котором они все жили, был оформлен на него еще до брака. И он просто привел туда другую женщину, а жене и детям снял ветхий домик в пригороде. Несколько месяцев он оплачивал этот домишко, а потом перестал».

    Когда сотрудники фонда пришли к Наталье, у нее было предынсультное состояние: врачи направляли ее на госпитализацию, но она отказывалась. Наталья с трудом ходила по дому, не понимала, о чем ее спрашивают. «Мы боялись, что она не выдержит, и дети останутся сиротами,— рассказывает Межова. — Или же их просто заберут в детский дом, потому что им не на что жить. Наташа за всю жизнь не оформила ни одной справки, она просто не умела этого делать. Она не понимала, как подать на алименты, как попросить о социальных услугах».

    Юрист фонда помог Наталье оформить необходимые документы, а социальный куратор — устроиться на работу. Параллельно Наталья посещала курсы по финансовой грамотности, которые фонд проводит для таких семей. Первое время ей нужен был постоянный куратор, вспоминает Межова: «Мы полгода очень плотно ее вели, она звонила нам практически каждый день. Она сильно растерялась, была подавлена, деморализована. Ей по любому, самому простому вопросу надо было посоветоваться».

    Сейчас Наталья работает уборщицей в школе, где учится ее младший сын; получает на детей алименты и пособия; живет в том же арендованном доме, но привела его в порядок. «Год назад мы сняли ее с сопровождения,— говорит Межова,— потому что было ясно: она справилась. Пришла в себя. Поняла, что надо вырастить детей. И еще она поняла, что не совсем одна в этом мире. Это придало ей сил».

    В прошлом году у фонда «Сохраняя жизнь» было около 100 семей в проекте сопровождения. «Самая сложная категория — женщины с небольшими ментальными нарушениями, но не имеющие диагноза и инвалидности,— объясняет Анна Межова.— Их много. В быту очевидно, что они довольно беспомощны, но внешне это никак не проявляется. Таким людям нужно постоянное сопровождение куратора».

    «Это очень трудный процесс — вернуть в общество людей из интернатов»

    Татьяну привела в фонд ее 70-летняя мать. «Я скоро помру, а они по миру пойдут»,— сказала она Межовой. Сначала в фонде решили, что речь идет о гиперопеке пожилой матери над выросшей дочерью. Татьяна работала флористом в небольшом художественном салоне, и Межова навела справки. Ей рассказали, что поначалу, когда Татьяне выдавали зарплату на руки, она не доносила ее до дома: тратила или кому-то раздавала. Потом ее зарплату стала забирать мать. У Татьяны двое детей. Она была замужем восемь лет, но потом муж ушел. Самостоятельно Татьяна не может даже заплатить за телефон. «Она за детьми смотрит, в доме прибирается, но по жизни как ребенок — не понимает, как распоряжаться деньгами, как оплатить услуги ЖКХ»,— комментирует Межова.

    В прошлом году Татьяну уволили из салона, и фонд направил ее на курсы маникюра — теперь у женщины есть профессия. Но без постоянного сопровождения семья не справится. «Пока там есть бабушка, они выживут, а когда бабушки не станет — вряд ли»,— говорят в фонде.

    Для семей, имеющих проблемы с социальной адаптацией, в фонде несколько лет работала специальная программа, в рамках которой взрослые посещали курсы финансовой грамотности, а также получали консультации психолога и юриста. «Кого-то удалось вытащить, и они сейчас более или менее устроены,— рассказывает Анна Межова.— Но оказалось много таких людей, кто не способен выжить в нынешнем мире. Это очень разные семьи, им нужен разный уровень поддержки. Были у нас мамы, не умевшие пользоваться банкоматами, терминалами оплаты или онлайн-сервисами. Вообще таких людей по стране очень много. Их всегда было много, просто раньше они были несильно заметны, а сейчас, в век цифровых технологий, им очень трудно выжить».

    Женщин, которые не могли усвоить азы бытовой финансовой грамотности, Межова пыталась пристраивать на такую работу, где им бы помогали неравнодушные сотрудники. Она приходила к работодателю и объясняла, как важно помочь женщине, чтобы ее дети остались с ней, а не попали в детский дом. «Сначала работодатели откликаются, идут навстречу, но надолго их не хватает,— резюмирует Анна.— К сожалению, наше общество не готово пока поддерживать таких людей. В социальной сфере остро нужны системные профессиональные помощники».

    В прошлом году Межова, у которой был небольшой бизнес, разорилась,— поэтому сразу несколько программ фонда пришлось закрыть. В том числе и программу поддержки семей в трудной жизненной ситуации.

    Это стоимость ежегодного содержания трех–пяти детей в доме ребенка. «Наши сотрудники работали с повышенной нагрузкой, но даже того времени, которое они могли уделить семьям, хватало для того, чтобы эти семьи поддержать»,— говорит Межова. Она убеждена, что такие программы следует сделать государственными, а социальное кураторство должно стать профессией: «В первую очередь куратором должен быть человек с эмпатией, без этого ничего не получится. И конечно, у такого специалиста должны быть базовые знания по психологии, экономике и юриспруденции. Не нужно быть психологом, бухгалтером или юристом, но нужно уметь ориентироваться во всех этих областях, чтобы понимать, в каком положении человек находится, какие услуги ему положены и к кому его направить».

    В Министерстве труда и социальной защиты РФ обещают разработать профстандарт социального координатора уже в этом году. Образовательную программу для профессии «социальный координатор» готовят в Свято-Филаретовском православно-христианском институте — к работе привлекли и профильные НКО: «Старость в радость» и фонд помощи хосписам «Вера». В первую очередь речь идет о помощи пожилым и паллиативным больным, однако руководитель фонда «Старость в радость» Елизавета Олескина полагает, что социальных координаторов необходимо готовить для всех категорий граждан, нуждающихся в социальной помощи: и для пожилых маломобильных, и для молодых инвалидов, и для семей с детьми. «У каждой категории свои особенности,— подчеркивает Олескина.— Сопровождение молодого инвалида отличается от кураторства семьи в трудной жизненной ситуации или от того, что делает помощник по уходу за пожилыми людьми. Но организационные принципы одни, идеология одна».

    «Такая деятельность должна быть направлена на повышение самостоятельности человека, чтобы в перспективе он смог отказаться от помощи»

    Фото: Фото из личного архива

    Первый проректор Свято-Филаретского православно-христианского института Дмитрий Гасак рассказал “Ъ” о том, как и когда в вузе начнут обучать профессии социального координатора.

    Ваш институт разрабатывает образовательную программу подготовки социальных координаторов, при этом самого профстандарта еще нет. Сколько времени понадобится, чтобы появилась такая профессия?

    — Профстандарт, мы надеемся, будет разработан Министерством труда и соцзащиты с привлечением профильных НКО. Без этого не заработает система долговременного ухода. А мы занимаемся образовательной программой по подготовке социальных координаторов. И она будет запущена уже в сентябре 2018 года. Разумеется, в процессе разработки программы мы составили и портрет ее выпускника — какими, собственно, качествами и навыками он должен обладать.

    Сама постановка этой задачи — подготовки социальных координаторов — вызвана неудовлетворенностью общества нынешним положением в сфере социальной работы.

    Помощь, как правило, оказывается только материальная, и часто в разовом порядке. Например, мы знаем, что соцработники могут приносить продукты пожилому человеку, но это не комплексная помощь, она не предполагает вовлеченности самого клиента в социальный контекст. Пожилых, тяжелобольных или умирающих людей воспринимают как тех, кто уже исключен из общественной жизни. Это такое маргинальное явление, поэтому общество уделяет этим людям внимание по остаточному принципу.

    — Что должен уметь социальный координатор? Чем он отличается от социального работника?

    — Социальный координатор должен быть своего рода организатором, менеджером, который разбирается в положении человека, учитывая его физическое состояние, бытовую и семейную ситуацию, культурный уровень, психологические особенности, и, следовательно, может верно оценить, в какой помощи тот нуждается. Но социальный координатор не должен быть чиновником. Поэтому ему необходимы и навыки патронажного ухода. Ему важно, что называется, руками чувствовать человека, а заодно и умом, и сердцем, чтобы понять, необходимо ли привлечь медиков, или поговорить по душам, или помочь оформить инвалидность или льготы.

    Наша программа практико-ориентированная, примерно половину учебного времени мы предполагаем посвятить практическим занятиям. Прежде всего, студенты будут разбирать конкретные ситуации, чтобы было понимание, что каждый случай хоть немного, но отличается от другого и требует индивидуального подхода. Они должны увидеть многообразие человеческих жизней и научиться не действовать по схеме. Практику студенты будут проходить в хосписах, домах престарелых, а также на дому. То есть выпускники нашей программы должны иметь навыки работы с конкретными людьми и в то же время уметь привлечь конкретных специалистов, родственников, соседей. Ну и конечно, они должны уметь работать в команде, потому что одному человеку решение таких проблем не под силу.

    Еще один очень важный аспект: такая деятельность должна повысить самостоятельность нуждающегося человека, чтобы со временем он смог отказаться от помощи. Может быть, во многих случаях это недостижимо, но мне кажется, что главная цель социального работника — перестать быть необходимым.

    — А какие дисциплины вы включите в эту программу?

    — Помимо практических включен ряд дисциплин, направленных на понимание человека, его внутреннего мира и его места в социуме.

    — Психология? Медицинские науки?

    — Медиков мы не готовим, поэтому ограничимся базовым курсом патронажа, первой помощи. Отдельное внимание будет уделено характеристике социальной группы престарелых и тяжелобольных, с которой будут работать выпускники, особенности их психологии и мировосприятия. Внимания требуют и особенности коммуникации как с самими клиентами, так и с их родственниками, что, в свою очередь, требует знаний в области этики и аксиологии в социальной работе. Большое значение мы придаем знаниям в сфере антропологии, основанной на христианском представлении о человеке, его достоинстве, личном и общественном призвании. Разумеется, специальный курс будет посвящен правовому обеспечению социальной работы, а также правовому положению той группы нуждающихся, с какой выпускник будет заниматься.

    — Программа, о которой вы говорите, фокусируется на помощи пожилым и паллиативным больным. А что с помощью молодым, например семьям, которые не справляются с воспитанием детей или просто не умеют жить в современном мире: оформлять справки, пособия, оплачивать коммунальные услуги, устроиться на работу? Таких граждан в стране очень много, системной помощи они не получают.

    — Вы совершенно правы. Но в этом году мы, надеюсь, начнем готовить социальных координаторов для помощи людям в возрасте и нуждающимся в паллиативной помощи. Поддержку людям, попавшим в сложные обстоятельства, и тем, кому нужны только сопровождение и социальная реабилитация, мы тоже рассматриваем как важную и необходимую, потому что главная цель социальной работы — вернуть человека в общество, помочь стать его полноценным членом. Это и наша цель. Но это разные программы, разные специализации. Вторая программа предполагает изучение иной социальной сферы, другой части законодательства, и мы пока не знаем, во что обойдется нам разработка такой специализации. Это наши планы. А пока мы нашли поддержку у той части экспертов, которые занимаются подготовкой системы долговременного ухода в стране. Это и фонд «Старость в радость», и фонд «Вера» — они участвуют в рабочей группе Минтруда по этой теме.

    — По новой образовательной программе будут учиться люди разных взглядов или она предполагает некую конфессиональную составляющую?

    — Наша программа светская. Мы рассчитываем на абитуриентов разных взглядов, лишь бы они любили людей и были трудолюбивыми.

    — Значит, и другие вузы смогут потом учить студентов по этой программе?

    — Мы на это надеемся. Я даже думаю, что мы не единственные, кто сейчас начинает этим заниматься. Но для создания подобных программ нужна вузовская мобильность — крупным университетам это не всегда просто сделать.

    Источники:

    http://fb.ru/article/30447/tretiy-sovsem-ne-lishniy-chto-dayut-za-tretego-rebenka

    https://vk.com/duhovno_nravstvennoe_vospitanie

    http://pravoslavie.ru/108975.html

    http://lizasenglish.ru/anglijskij-dlya-detej/tema-family.html

    https://www.kommersant.ru/doc/3560173